– Да, Уилли отличный летчик. Очень осторожный. И к животным с пониманием относится.
– Только когда улетал, такую свечку сделал… Я даже испугалась.
– Просто хотел показать, на что он способен. К тому же летел без груза.
– Забыли ему мясо отдать.
– Не забыли. Мтука принес.
– Надеюсь, долетит без проблем. Он такой счастливый и добрый. У него, наверное, прекрасная жена. Когда у человека скверная жена, это с первого взгляда видно.
– А как насчет скверного мужа?
– Тоже видно, но не сразу, потому что женщины смелее и лояльнее. Во имя Святого Котенка, может, хоть завтра будет нормальный день, без всяких тайн и мерзостей!
– Что значит «нормальный»? – спросил я, любуясь сочетанием танцующего света костра с неподвижным светом фонаря.
– Это значит лев.
– Старый добрый нормальный лев. Интересно, где он сейчас?
– Давай спать. И пусть он будет так же счастлив, как и мы.
– Он никогда не казался мне особенно счастливым.
Потом она уснула, слегка посапывая, а я сложил подушку вдвое, чтобы лучше видеть вход в палатку. Ночь бормотала привычными голосами, людей поблизости явно не было. Я знал, что Мэри скоро станет тесно во сне и она, не просыпаясь, переберется на свою раскладушку, где уже готова постель под москитной сеткой; я же надену свитер, высокие ботинки и плотный халат и буду до рассвета сидеть у входа, подкармливая костер.
Перед нами стояло много чисто технических задач, но сейчас, в присутствии костра, ночи и звездного неба, почти все они казались мелкими. Пара-тройка проблем, однако, тревожила меня всерьез, и, чтобы не думать о них, я сходил в столовую, плеснул в стакан виски примерно на четверть, разбавил водой и вернулся к костру. Потягивая коктейль, я скучал по Отцу, с которым мы столько раз сиживали вот так у ночного костра; хотелось, чтобы он меня успокоил. Наш лагерь со всем барахлом, несомненно, кому угодно показался бы заманчивым объектом для рейда, а в окрестностях Лойтокитока было полно мау-мау, это знали и я, и Джи-Си. Последний даже сигнализировал в полицию около двух месяцев назад, но от него отмахнулись. Я считал, что Нгуи прав и мау-мау из племени камба не полезут в лагерь, однако горстка беглых головорезов была лишь верхушкой айсберга. Мау-мау вели активную агитацию как среди масаев, так и среди кикуйу, валивших лес на склонах Килиманджаро; о формировании боевых отрядов пока не было слышно, но такую возможность не следовало исключать. Я же был всего лишь егерем без полицейских полномочий и опасался, быть может ошибочно, что если дело дойдет до столкновений, то поддержки мне не видать. Моему положению не позавидовал бы и помощник шерифа на Диком Западе.
Джи-Си прибыл в лагерь после завтрака – берет набекрень, красно-серое от пыли лицо, парочка боевых поджарых парней на заднем сиденье «лендровера»… все как обычно.
– Доброе утро, генерал! – приветствовал он. – А где войска?
– На охране главного объекта.
– Мисс Мэри, что ли? Понятно. Тебя не очень изнурила осада?
– Ты сам, я вижу, измотан боями.
– Я, кстати, на самом деле замотался. Однако доложу тебе, дело движется к развязке. Наших приятелей в Лойтокитоке вот-вот повяжут.
– Каковы мои инструкции, командор Джин-Синяк?
– Продолжать учения. А я освежусь холодненьким, поздороваюсь с мисс Мэри и опять в дорогу.
– Что, всю ночь за рулем?
– Не помню. А где Мэри?
– Сейчас позову.
– Как у нее с меткостью?
– Бог ее знает, – честно ответил я.
– Пока не забыл, давай обговорим условный сигнал. Если они попадут в наши сети, я сообщу: «Бандероль пришла».
– Если появятся здесь, я сигнализирую то же самое.