– А ты не делай. Занимайся чем угодно, мне все равно, только никому не причиняй боль, не ломай ничьих жизней. И не говори, что случай безнадежен. Это слишком просто. Мне нравится, как ты и твои друзья вечно все выдумываете и живете в воображаемом мире; иногда я даже над вами смеюсь. Но это не мое, я выше воображаемой чепухи. Ты должен понять, я же, можно сказать, твой брат. А вот Стукач тебе не брат.
– Это он сам придумал.
– А потом фантазия вдруг становится реальнее жизни, как будто тебе руку отрубили: хрясь! Взаправду отрубили, не во сне. Знаешь, как Нгуи рубит мясо своей пангой. Нгуи, кстати, действительно твой брат.
Я ничего не сказал.
– И с этой девчонкой ты разговариваешь так… резко. Как Нгуи разделывает тушу. Совсем не похоже на привычную жизнь, когда всем хорошо и все друг друга любят.
– Разве тебе не хорошо?
– Конечно, хорошо. Я никогда не была счастливее. Теперь я стреляю как следует, и ты за меня спокоен, и я уверена в себе… Только боюсь, это скоро пройдет.
– Не пройдет.
– Ты понимаешь, что я имею в виду. Все хорошо, и вдруг какое-то жуткое железо проглядывает сквозь завесу милой фантазии, сквозь сказочный и добрый мир, каким он был в детстве. Мы живем у подножия вершины, как в раю, и каждый день красив невыразимо, и вы с вашими шуточками забавны и милы, и все вокруг счастливы, и любят меня, и я их тоже очень люблю. И вдруг – хрясь…
– Понимаю, котенок. Но и ты пойми: все просто только на первый взгляд. Я ведь девчонке не грублю. Просто соблюдаю здешние приличия.
– Пожалуйста, не говори с ней резко в моем присутствии.
– Не буду.
– А со мной в ее присутствии?
– Тоже не буду.
– И на самолете ее кататься не повезешь?
– Конечно нет, дорогая. Обещаю.
– Я так скучаю по Отцу… Хоть бы уже Уилли скорее прилетел.
– Да. – Я опять привстал, чтобы проверить погоду. Тучи над Чулусом сгустились, однако вершина была по-прежнему отчетливо видна.
– Надеюсь, вы не собираетесь этого беднягу сбросить с самолета? С тебя и Нгуи станется.
– О боже! Ну что ты говоришь? Мне бы такое и в голову не пришло.
– А мне пришло, когда я слушала ваш разговор.
– И у кого из нас после этого скверные мысли?
– Дело не в том, какие у кого мысли. Просто вся ваша компания… вы делаете все с какой-то чудовищной спонтанностью, словно и не думая о последствиях.
– Дорогая, я постоянно думаю о последствиях.
– Не знаю… Эта ваша внезапность, бездушность… И шуточки дурацкие. В каждой шутке запах смерти. Я хочу, чтобы было как раньше, когда все друг друга любили.
– Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Сумасшедший дом продлится максимум два-три дня. Этих людей поймают, куда бы они ни пошли. А сюда они вряд ли сунутся.
– Помнишь, как здорово было раньше? Мы каждое утро просыпались с ожиданием чуда. Ненавижу, когда охотятся на людей.
– Дорогая, никто ни на кого не охотится. Слава богу, ты не видела, как это бывает. На севере – другое дело. А здесь все с нами дружат.
– Только не в Лойтокитоке.
– Их скоро поймают, это же ясно. Не стоит из-за них переживать.