Зеленые холмы Африки. Проблеск истины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я отвечал, что эти факты каждому известны и что бвана старший егерь, а в его отсутствие я считаем своим прямым долгом отстреливать львов, терроризирующих коров, ослов, овец, коз и людей. Так было и так будет. Однако в данном случае Мемсаиб из религиозных соображений обязана собственноручно убить конкретного отдельно взятого льва, причем не позже того дня, когда родился малютка Иисус. Мы прибыли из далекой страны, обычаи которой повелевают, чтобы было так и не иначе. По возвращении мы должны будем предъявить шкуру убитого льва в день рождения малютки Иисуса.

После такой речи у меня, как водится, остался неприятный осадок, усугубленный спонтанно взятыми обязательствами. Получалось, что мисс Мэри происходит из весьма воинственного племени, коль скоро она, будучи женщиной, должна собственноручно прикончить кровожадного льва-мародера ко дню рождения малютки Иисуса. Счастье, что я не объявил это ежегодным ритуалом.

Кейти охотно поверил в сакральное значение Рождества, так как побывал на многих сафари с участием убежденных и даже фанатических христиан, большая часть которых, правда, слишком дорожила драгоценными днями, влетевшими им в немалую копеечку, чтобы прерывать охоту из-за Рождества. В канун праздника не обходилось без застолья с вином или даже с шампанским. В этом году все было проще: мисс Мэри готовилась к Рождеству весьма серьезно, уделяя особое внимание ритуальной части, и Кейти, любивший порядок и церемонии, охотно участвовал в подготовке. Ему особенно импонировала концепция рождественской елки, ибо в религии, которую он исповедовал прежде, чем принять ислам, деревьям отводилась одна из ведущих ролей.

Языческий контингент лагеря в целом склонялся к мнению, что мисс Мэри принадлежит к радикальному крылу своей секты, ибо ей полагалось убить геренука, победить в поединке огромного льва и, наконец, поклониться ряженому дереву, на роль которого ее угораздило выбрать именно ту породу, из чьих колючек масайские воины традиционно готовили отвар для поднятия боевого духа перед войной и охотой. Не уверен, что последнее обстоятельство было известно Кейти, но о нем знали по крайней мере пятеро из нас и, разумеется, хранили это в строжайшем секрете.

По поводу привязки поединка со львом к Рождеству, впрочем, единого мнения не было: мисс Мэри охотилась на него уже много месяцев. Нгуи выступил с теорией, что черногривого льва необходимо убить в течение года, без конкретной даты, и мисс Мэри, памятуя о неудобствах, которые высокая трава доставляет низкорослым охотникам, решила начать дело в сентябре, чтобы успеть аккурат ко дню рождения малютки Иисуса.

Чаро относился к этой теории скептически, так как на своем веку повидал достаточно белых женщин, желавших убить льва. В данном случае, однако, его смущал тот факт, что мисс Мэри намеревалась обойтись без посторонней помощи, в отличие, например, от мисс Полины, которой, как он помнил, я активно помогал. Чаро догадывался, что Мэри была женой из особого племени и для нее не годились обычные мерки. В пользу этого говорили ее ритуальные шрамы: несколько параллельных насечек на щеке и едва различимые горизонтальные линии на лбу – следы работы одного из лучших пластических хирургов Кубы, к которому она обратилась после автокатастрофы. Заметить их мог только специалист по ритуальным шрамам, каковым, например, являлся Нгуи.

Однажды он между делом спросил, принадлежит ли мисс Мэри к моему племени.

– Нет, – ответил я. – Она из племени Северного Рубежа под названием Миннесота.

– Я понял по ритуальным шрамам, – кивнул Нгуи.

Чуть погодя, за беседой о религии и родовых обычаях, он осведомился, собираемся ли мы после праздника сделать отвар из колючек рождественской елки. Я сказал, что вряд ли.

– Мзури, – ответил он с облегчением.

– Почему?

– Вам джин, нам пиво, нормальный ход вещей. А отвар мисс Мэри лучше не пить, если вера позволяет.

– Если добудет льва, отвар точно не понадобится.

– Мзури, – сказал он. – Мзури сана.

В это утро я решил не будить жену: пусть выспится как следует, с запасом на будущее. По поводу льва я не переживал, просто все время думал о нем и о Мэри.

Разница между диким львом-мародером и позирующим перед туристами живописным гривастым красавцем из заповедника примерно та же, что между матерым гризли, который шутя обходит твои капканы, подкапывает заимки и разоряет схроны с провизией, и медведем-попрошайкой, выходящим к дороге в Йеллоустонском парке. Попрошайки, впрочем, ежегодно калечат туристов, которым не хватает ума отсидеться в машине, да и машина не всегда спасает, если зверя разозлить.

Бывает, что львы из заповедника, привыкшие к фотоаппаратам и подачкам туристов, покидают охраняемую территорию и ввиду отсутствия естественного страха перед человеком становятся легкой добычей так называемых спортсменов и их жен, которым почти всегда помогает профессиональный охотник. Наша задача, однако, состояла не в том, чтобы обсуждать и критиковать мошеннические способы убийства львов, а в том, чтобы выследить для Мэри умного, жестокого и бывалого хищника, которого она могла бы убить, соблюдая если не религиозный ритуал, то хотя бы элементарные этические правила. Для меня эти правила уже давно сделались нормой. С точки зрения Чаро, они были слишком жесткими, и он мало-помалу начинал проявлять нетерпение. Будучи дважды трепан леопардами, он полагал, что я подвергаю мисс Мэри ненужному риску. Однако правила придумал не я. Они перешли ко мне от Отца, который при охоте на опасных хищников следовал старому кодексу чести, бытовавшему в Африке до тех пор, пока охоту не опошлили «гребаные джипы».

Льву уже дважды удалось нас провести, и оба раза я легко мог бы его уложить, не будь он предназначен мисс Мэри. Второй раз провинился Отец. Он очень хотел, чтобы Мэри до его отъезда успела добыть льва, – и ошибся, как бывает со всяким, кто слишком старается.

В тот вечер мы сидели у костра. Отец молча покуривал трубочку, а Мэри сосредоточенно вела дневник, куда она заносила свои секреты, чаяния, огорчения, новые впечатления, усвоенные уроки и победы, которые не хотела пачкать публичной похвальбой. Ей светил газовый рожок, висевший на брезентовой стене столовой, а мы с Отцом сидели рядом в халатах и противомоскитных сапогах.

– Умный, сволочь, этот лев, – сказал Отец. – Будь Мэри чуть повыше… Я сам виноват.

Мы избегали говорить о его ошибке; все было понятно без слов.

– Мэри его в конце концов возьмет, ясное дело. Тут важно другое. Наш лев, конечно, не самый храбрый. Умный – да. Однако, если его ранить, станет храбрым. И до этого лучше не доводить.

– Я теперь сносно стреляю.

Отец помолчал, что-то обдумывая.

– Сносно – это скромно сказано. Слишком нос не задирай, но и не прибедняйся. Будь уверен в своих силах. Рано или поздно он ошибется, и ты его убьешь. А если появится львица с течкой, то вообще голыми руками бери. Жаль, они сейчас беременные ходят.

– А как он ошибется?

– Как-нибудь ошибется, не сомневайся. Жаль, что я уезжаю… Присматривай за Мэри, следи, чтобы спала как следует. Она уже вон сколько времени на взводе. И льву передышку дайте, не гоняйте зря. Он должен потерять страх.

– Что-нибудь еще?

– Продолжай ее тренировать, пусть охотится, мясо добывает. Руку надо набивать.