От этой мысли так тоскливо на душе.
Он молча проходит к своему креслу. Игнорирует. Как будто ничего и не было.
«Ну и отлично!» – мысленно огрызаюсь я, хотя внутри всё сжимается от обиды. Какая же я идиотка! Сама напросилась, сама позволила… А теперь стою тут, как оплёванная.
Но стоп! Хватит себя жалеть! Нужно взять себя в руки. Я же сильная, независимая женщина, в конце концов!
Разворачиваюсь к нему. Он сидит, откинувшись на спинку кресла, и смотрит в потолок. Такой невозмутимый, такой… красивый. И от этого злюсь ещё сильнее.
– Маршал, – говорю, стараясь придать голосу твёрдость, хотя внутри всё дрожит.
Он не реагирует. Игнорирует.
– Маршал Шеп! – повышаю голос.
Он медленно поворачивает голову и смотрит на меня своими пронзительными серыми глазами. В них нет ни тепла, ни упрёка, только холодное, изучающее спокойствие. И это меня бесит ещё больше.
– Что? – спрашивает он безразлично.
– Я хочу поговорить, – выпаливаю я. – Я считаю, нам надо прописать правила поведения.
Он даже подбородок рукой подпирает, так ему интересно, видимо. Но мне так будет спокойнее.
– И какие же правила ты хочешь прописать? – спрашивает меня, не сводя с меня пристального взгляда.
Его безразличие задевает сильнее, чем мне этого хочется. Ну, хорошо, раз ты играешь в холодного и неприступного, я тоже умею. Выпрямляю спину, стараясь казаться увереннее, чем я есть на самом деле.
– Во-первых, – начинаю я, стараясь говорить чётко и спокойно, – никаких «жёнушек». Мы не супруги, и вообще, я тебе никто. Обращайся ко мне по имени.
Маршал слегка приподнимает бровь, но молчит, ожидая продолжения.
– Во-вторых, – продолжаю я, – никаких… никаких вольностей без моего согласия. Ясно?
В его глазах мелькает что-то похожее на искорку, но он тут же прячет её за маской безразличия.
– Ясно, – коротко отвечает он.
– И в-третьих, – говорю я, немного запинаясь, – давай… давай будем вести себя как коллеги. Как будто работаем вместе, у нас общее задание, прожить вместе бок о бок целый месяц. Давай сосредоточимся на нём.
Он молчит, словно обдумывая мои слова. Его взгляд становится ещё более пронзительным, и я чувствую, как по коже пробегают мурашки.
– Коллеги, – повторяет он медленно. – Ты действительно этого хочешь?
В его голосе нет ни насмешки, ни упрёка, но что-то в нём заставляет меня сомневаться в правильности своего решения.
– Да, – отвечаю я, стараясь не выдать свою неуверенность. – Это будет лучше для нас обоих. Ты же сам говорил, что жена тебе не нужна.
Он откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.
– Как скажешь, – произносит он устало. – Коллеги так коллеги.
Слышу в его голосе разочарование? Мне показалось? Пытаюсь проанализировать его выражение лица, но он совершенно непроницаем. В этот момент я осознаю, что сама только что заперла себя в клетку. Клетку, где не будет ни романтики, ни страсти, только холодное, расчётливое сотрудничество.
И от этой мысли мне становится немного грустно.
Оставшееся время мы так и проводим. Я, глядя в иллюминатор, маршал в потолок. И когда в динамиках слышится голос стюардессы о том, что полёт подходит к концу и надо пристегнуться, я с облегчением выдыхаю. Находиться с маршалом в одной комнате, когда он не в духе не самое приятное занятие. Особенно когда причина его плохого настроения – это я.
Выходим из корабля, и меня ослепляет яркий лунный свет. Вернее, не столько лунный, сколько искусственный, льющийся из гигантских светящихся панелей, утыкающих потолок космопорта. Космопорт! Огромный, пульсирующий жизнью муравейник. Вокруг снуют сотни людей в разнообразных костюмах: от строгих серых комбинезонов до сверкающих, переливающихся одеяний. В воздухе вибрирует приглушённый гул работающих механизмов, смешанный с обрывками разговоров на самых разных языках.