Шелтис на него пости не отреагировал.
А я снова наклонилась к пленнику и на этот раз взяла его за подбородок, заставляя смотреть вверх, на себя.
И Шелтис едва ощутимо дрогнул от прикосновения. А оно, надо сказать, было нежным почти против моей воли. Мне просто стало интересно, каков мой трофей на ощупь.
Честно сказать, бархатный.
Только теплый.
Я трансформировалась снова. Кости затрещали, тело вспыхнуло жаром, и через секунду я снова стояла на четырёх лапах, огромная, чешуйчатая, с крыльями, раскинутыми над головами дозорных. Нагнулась, схватила дроу лапой — осторожно, но крепко, так, чтобы не раздавить, но и не дать шанса вырваться.
— Ого, вот это транспорт! — выдохнул он, и я почувствовала, как его тело напряглось в моей лапе, как учащённо забилось сердце. — Так меня ещё не ловили. Но ты же понимаешь, что это временно, госпожа чешуйчатая задница?
Я чуть сдавила его пальцами — не сильно, ровно настолько, чтобы он почувствовал, кто здесь главный, — и подумала: о, нет, дроу, от меня тебе точно не убежать.
Я оттолкнулась от земли, взмыла в воздух, и ветер ударил в морду, трепал крылья, нёс за собой запахи леса, дыма от костров на границе, магии. В лапе дроу шевельнулся, и я почувствовала, как он пытается повернуть голову, посмотреть вниз, оценить высоту.
— О, какие виды, — отозвался он, и в голосе снова зазвучала насмешка, лёгкая, играющая. — Интересно, что дальше? Что ты собираешься делать с пленником, признайся. Пытать? Допрашивать? Или просто повесишь на стенку, как рога оленя?
Я сжала лапу чуть крепче, чувствуя, как его тело напрягается, как дыхание сбивается, и подумала: увидим, дроу. Увидим. А сейчас заткнись.
— В принципе, показательная казнь тоже сгодится. Один выдох, и дроу-пепел… Ну а после за меня придут мстить.
Ага, как же. Никто не придёт, принц. А то я не знаю, что для своего матриарха ты — расходный материал. Вопрос только, для чего посланный.
7. Дроу не говорит
Я отдала Шелтиса страже, как только мы приземлились во внутреннем дворе замка. Крылья ещё дрожали от долгого полёта, мышцы ныли, и усталость наваливалась тяжёлым грузом на плечи, но отпустить контроль я не могла — дроу был опасен, слишком спокоен, слишком расслаблен для пленника.
Я разжала когти, опустила его на землю, и страже потребовалось несколько секунд, чтобы подхватить его под руки, подтолкнуть вперёд, не дав упасть.
— Снимите с него всю броню, — бросила я коротко. — А лучше вообще переодеть. Добыча опасная.
Капитан кивнул, скомандовал двум стражникам взять дроу покрепче, и я видела, как они напряглись, сжимая его плечи. Шелтис не сопротивлялся. Стоял спокойно, почти расслабленно, и на губах играла та самая улыбка, от которой хотелось ударить.
— Ваше высочество.
Я обернулась. Маг Кейн стоял у входа в башню, опирался на посох, и в его глазах светилось любопытство — живое, острое, то самое, которое я видела у него всякий раз, когда он сталкивался с чем-то необычным. Взгляд скользнул по дроу, задержался на метке, проступающей сквозь рукав рубашки, и брови поползли вверх.
— Ваше высочество, это… сокровище? — спросил он осторожно, подбирая слова, словно боялся обидеть, но умирал от желания уточнить.
— Это тот, кто положил на меня чёртову метку, да, если ты это имеешь в виду, — бросила я резко, и раздражение кольнуло под рёбрами, острое, горячее.
Кейн кивнул, посмотрел на дроу ещё раз — долго, оценивающе, — и я видела, как в его глазах загорелся огонёк, который означал только одно: он уже строил теории, перебирал варианты, вспоминал древние тексты. Хорошо. Пусть думает. Мне нужны были ответы, а не загадки.
— Уведите его, — бросила я стражникам. — И пусть ко мне никто не входит. Мне нужно подумать.
Прошло два часа.
Я отдыхала в своих покоях, лежала на кровати и смотрела в потолок, пытаясь собрать мысли в кучу. Метка зудела, но не так сильно, как раньше — как только дроу оказывался рядом, она почти переставала беспокоить.
И это было очень нарочито и против воли — иди сюда, принцесса, а то будет больно.
Фердинанд, нашедший своё сокровище, говорил, что связь работает иначе. Она вдохновляет. Да, притягивает, и так, что хочется обладать этим конкретным человеком, или дроу, но не ультимативно — не прямо сейчас, или я тебя задушу болью. Такое воздействие, как сейчас, больше похоже на магию матриархата дроу. Очень серьёзную магию.
Ловушка? Да что это за ерунда?
Я думала о дроу, о его смехе, о том, как он смотрел на меня — без страха, без злости, почти с любопытством, будто всё происходящее было для него игрой, в которой он уже выиграл, даже оказавшись в плену.