Вряд ли я когда-нибудь пойму его логику. Но отказываться от предложения не стала.
Коридоры в особняке тоже были выкрашены в бело-бордовые цвета. И все украшения, подсвечники, горшки из-под цветов, шкатулки, рамки картин — были чёрными.
Мы подошли к лестнице, и вместо того, чтобы подняться на верхние этажи, где обычно располагались жилые помещения, Дамиан начал спускаться вниз.
У меня сдавило горло и одеревенели ноги. Я не знала, что ожидать. Подвалы ведь обычно не предназначены для приятных бесед за чашечкой чая. Однако едва мы спустились на цокольный этаж, я немного успокоилась. Здесь было светло. И посреди нижнего этажа располагался прозрачный стеклянный купол, по периметру которого тянулись железные перила.
Наследный принц подозвал меня ближе, и я осторожно заглянула за купол.
Там сидела женщина на подушке из лепестков роз. Вся её кожа была покрыта голубоватой чешуёй. Она выглядела сильно больше обычного человека. А вместо волос у неё были бирюзовые перья, лежавшие на спине. Женщина повернулась к нам. И пусть лицо у неё оставалось красивым, с изящными утончёнными скулами, в нём угадывалось что-то звериное. Дикое. Особенно когда она оскалилась и зашипела. Воротник из перьев угрожающе поднялся. И я невольно отпрянула от стекла.
– Это госпожа Аврора? – спросила я, уже зная ответ.
Дамиан кивнул, облокотившись на перила.
– Что случилось?
– Иногда в порыве отчаяния или других сильных эмоций высвобождается то, что сидит в нас с самого рождения, – пояснил Дамиан. – Дикий, первобытный дракон, которого невозможно контролировать. Совет Семерых уничтожает второе пробуждение. Но из уважения к отцу её заперли здесь. Иногда у неё бывают проблески сознания. Но в основном она всегда такая. Отец ещё пытается ей помочь. Но и он понимает, что все его усилия напрасны.
Я вновь взглянула на госпожу Аврору, которая вернулась к своему занятию — бездумно перебирая алые лепестки.
– Здесь замешаны Аурели? – предположила я, но наследный принц промолчал.
– У каждого дракона есть большой шанс пройти через второе пробуждение. Особенно у нас — Сальваторе. И каждому из нас нужен кто-то, кто стал бы якорем сознания.
***
Наше время
Дверь была заперта и подвержена заклинанию, при котором я не могла её открыть. Комната находилась на третьем этаже, к тому же на окне стояла заколдованная металлическая решётка. Так что я бы не смогла её снять, даже если бы захотела и приложила все усилия и немного маны.
Нервно шагая из стороны в сторону, я всё думала, как так получилось? Я скорее ожидала такого от дона Нери. Господин Беллини выглядел робким и не был похож на человека, который способен на похищение. Он забрал все кристаллы, которые у меня были. Я не могла связаться с наследным принцем. Окна выходили на лес. Я не знала, где нахожусь. А господин Рикардо Беллини не спешил меня навестить. С момента моего пробуждения прошло как минимум часов пять.
На тумбочке возле кровати стоял только хрустальный графин с водой и бокал. Но из-за снотворного, которым напичкал меня Беллини, я в первый же час выпила больше половины.
Когда я уже решила, что меня бросили, и решила всё же попытаться хотя бы понять, что там за заклинание было на двери, замок всё-таки щёлкнул. Я отпрянула назад. И в комнату вошёл Беллини.
– Что всё это значит? – тут же спросила я требовательным тоном.
– Не беспокойся, Селена, – проговорил он. Закрыв за собой дверь, он поднял руки перед собой, показывая, что не опасен. – Я не хотел этого делать. Ты можешь мне не верить, но так будет лучше.
Меня передёрнуло.
– Для кого?
– Разве ты не понимаешь? Ты ведь была на арене, ты знаешь, что происходит. Если Сальваторе узнает, что ты тоже в этом замешана, тебя арестуют так же, как и других аристократов.
Ах, вот о чём он. Он ведь не знал, что всё это дело рук Дамиана. А я пока не могла ничего рассказать, чтобы не спугнуть. Тогда я решила подыграть.
– Я благодарна вам. Но зачем было меня запирать?
– Я не знал, как ты отреагируешь. Прости. Конечно, я не хотел тебя запирать.
Было видно, что он чувствовал за собой вину. Беллини засуетился. Сначала снял заклинание с окна, потом полностью с двери.
– Ты голодна?
Я кивнула. И в подтверждение этого кивка мой живот заурчал.