Я напряглась, но ничего не ответила.
– Чем именно? – тоже не понял Маркус.
Однако Дамиан лишь улыбнулся, глядя на меня так пристально, что я думала — он во мне дырку прожжёт. Глаза у него оставались холодными.
– Откуда у такого мерзавца такая чудесная дочурка? – хохотнул он всё же.
– Не понимаю, о чём вы, – призналась я.
– Правда? – театрально удивился Дамиан. – Но это и к лучшему. Знаешь, как бывает: отец увидел потенциал — или просто пожалел несчастную девочку, — а она оказалась воровкой.
– Брат, – покачал головой Маркус.
Но Дамиан и не думал останавливаться. А внутри меня всё сжималось с каждым новым словом.
– На самом деле это ведь не редкость. Когда люди думают: у этой семьи много денег, много ценных реликвий, украшений — они не заметят, если я возьму совсем немного. Они ведь могут позволить себе ещё. А я такой бедный, несчастный — для меня эта безделушка будет полезнее. Я продам её, и на вырученные деньги куплю еды, одежды, новой мебели. И если бы именно так всё и было, – Дамиан обречённо вздохнул, пожал плечами. – Мы ведь не жадные, да, Маркус?
Лорд Маркус покачал головой и виновато посмотрел на меня, молчаливо извиняясь. И в этом молчании было куда больше раскаяния и искренности, чем в монологе наследного принца.
– Я ничего не крала, – возразила я.
– А разве я говорил, что ты что-то крала? – театрально оскорбился Дамиан. – Наоборот. Я поспрашивал о тебе у госпожи Тиаве — она о тебе очень хорошего мнения. Говорит, что ты на редкость добросовестно выполняешь свою работу.
– Спасибо, – немного растерянно отозвалась я.
– И я надеюсь, что ты продолжишь так же стараться и дальше, – Дамиан повернулся ко мне.
Я резко остановилась, едва не врезавшись в него. Принц перехватил мою руку, подавшись слегка вперёд, и поднёс моё запястье к своим губам.
– Добро пожаловать в семью, Селена, – проговорил он с усмешкой. – Это наша точка невозврата.
Тогда я не понимала, что это означало и зачем Дамиан это сказал. Но проходили дни и месяцы, а я всё глубже и глубже погружалась в «точку невозврата».
– Синьорита, синьорита, – взмолился мужчина, когда Дамиан толкнул его к стене, приставив к горлу короткий клинок. – Вы же не допустите такого. Прошу, синьорита, у вас добрые глаза — а значит, и сердце тоже доброе. Этот презренный человек, – он указал на себя, – ни в чём не повинен. Мне неведомо, кто это был и за что желали его смерти. Прошу, синьорита, не берите грех на душу.
– Господин, если он говорит правду? – всё же вступилась я за мужчину. Но в голосе моём не было столько уверенности. Поэтому вряд ли Дамиан воспринял мои слова всерьёз.
Он и не воспринял. Когда клинок метнулся вверх, оставляя на щеке человека глубокий порез, я отвернулась. Мужчина завопил от боли и ужаса одновременно.
Недавно в своём доме был найден старый дракон. Он плохо видел, но отличался редким великодушием. Многие знали о его безотказности и гостеприимстве и не подозревали, что он мог перейти кому-то дорогу. Убийство драконов было редкостью. Именно потому, что даже ослабевший, престарелый дракон всё ещё превосходил человека по силе. Но никто не отменял эффекта неожиданности.
Дамиану поручили расследовать это дело. И в качестве помощника он взял меня. Он вёл расследование грубо. Предпочитая либо подкупать, либо запугивать потенциальных свидетелей. А я не могла его остановить. Всё-таки драконы своенравны.
Он обнаружил в доме старика несколько следов чужой маны. Две людские и одну полудраконью. К тому же выяснилось, что пропало много антиквариата. Грабители особо не заморачивались. Продали всё на чёрном рынке под настоящими именами. По крайней мере, одного из них — того, кого мы и поймали, — спустя всего несколько дней расследования.
Несчастный пытался сбежать, но Дамиан уверенно вёл его к тупику между домами. Именно здесь мы его и настигли.
– Ох, милая, прошу. Ты же знаешь, как это всё работает, – ледяным тоном отозвался Дамиан, посмотрев на меня краем глаза. Я лишь выдохнула и поджала губы. – Продолжим, – он вернулся к мужчине, который присел на корточки, держась за лицо, и продолжал выть. – Кто, говоришь, были твои напарники? – Дамиан встряхнул клинок, и несколько капель крови осели на стене одного из домов.
– Одного, одного знаю… друг мой. Сантьяго. Второй — заказчик. Он был в маске. И лица не казал, – всхлипывая, затараторил мужчина.
Дамиан оторвал его от земли за ворот. Тонкая рубаха опасно затрещала.
– Веди к своему другу.
Я отшатнулась в сторону, когда несчастного буквально бросили к выходу из переулка. Всхлипывая и пытаясь остановить кровь из раны, он повёл нас к трущобам.
Я сразу узнала эту дорогу — ведь прожила там всю свою жизнь. Знала каждую тропу, что вела из столицы к трущобам. Каждый переулок, где можно было сократить, чтобы не поймали дозорные, когда бежала с буханкой хлеба в руках. Уходя оттуда, я обещала себе больше никогда не возвращаться. Но пришлось переступить через себя ради дела. Это была граница двух совершенно разных жизней.