Большим пальцем правой руки я скольжу по его головке, предлагая нежные, изящные поглаживания. Чем меньше я сейчас похожа на Асписа, тем лучше. Я хочу показать ему, на что способен человек. Мой язык, может, и не такой длинный, как у него, но он мягкий, теплый и влажный. Я обильно смазываю его по всей длине, замирая губами на его теле, чтобы оставить поцелуй рядом со стволом. На его животе. На кончике его стержня для удовольствия.
Абраксас мурлычет мне, расслабляя тело, его когтистая рука-крыло зарывается в мои волосы. Он массирует мне кожу головы, пока я перемещаю рот с одного члена на другой, дразня, облизывая и пробуя на вкус, пока с него не начинает капать. Жидкость скапливается на обоих стержнях, горячая, сладкая и мускусная. Мне нравится вкус. Это как наркотик, заставляющий мои мышцы дрожать, а соски набухать до боли, заставляя меня вдыхать и выдыхать рваными, грязными рывками.
Когда я пытаюсь убрать руку, чтобы дотронуться до себя, Абраксас перехватывает мое запястье хвостом и возвращает его на место.
— Я позабочусь о тебе, самка. — Его хвост скользит между моих ног, шипы приглажены, чтобы не сделать мне больно. Его кончик погружается в мои складки, но не входит внутрь, поглаживая меня так, что я судорожно глотаю воздух, выдыхая его на его члены, пока целую и покусываю, царапая его кожу зубами.
— Блядь. — Я уже путаюсь, мне все труднее и труднее доставлять ему удовольствие, пока он хвостом между моих ног доводит меня до покорности. Подняв глаза, я обнаруживаю, что его взгляд неотрывно прикован ко мне, зрачки расширены, рога светятся. Он еще не одержал верх.
Я знаю еще кое-что, чего не может сделать самка Асписа.
Обеими руками я сжимаю свои груди и зажимаю между ними его нижний член. Его рот растягивается в широченной ухмылке, и он рукой-крылом откидывает мою голову назад, проталкивая язык мне между губ. У меня достаточно смазки, чтобы скользить грудью вверх-вниз по его члену, доводя его до исступления. Его мешочек пульсирует ярким светом, тугой, набухший и готовый снова пролиться в меня.
Его хвост отступает и обвивается вокруг моей талии, резко поднимая меня и ставя нас лицом к лицу.
— Восхитительная маленькая человечка. — Он насаживает меня на свой стержень для спаривания, используя хвост, чтобы поднимать и опускать меня, скользя внутрь до самого основания, прежде чем выйти полностью. Он дразнит меня кончиком о мои складки, прежде чем снова опустить на свою твердость. Еще. И еще. В следующий раз, когда он поднимает меня, он приближает мои груди к своему лицу, обводя их языком, сжимая их со всей силой, скользя им по моим соскам, как горячей, мокрой лентой. Его стержень удовольствия трется между нами, твердый и сочащийся, обеспечивая идеальное трение для моего клитора.
Он поддерживает этот ритм достаточно долго, чтобы я почувствовала, как мое тело напрягается на грани оргазма.
— Я… я кончаю, — выдыхаю я, и он рычит мне в ответ. Абраксас перехватывает мою талию руками, убирая хвост, и прижимает меня к себе. От этого движения его член выскальзывает из меня, и я ахаю от неожиданности. Я понятия не имею, что он делает, пока…
Его хвост вонзается в мою киску, и я впиваюсь ногтями в его кожу, крик вырывается из меня, эхом отражаясь по безмолвному кораблю. Мои звуки смешиваются со звуками моего партнера, сливаясь с метеоритным дождем за окном. Потные. Золотой и фиолетовый свет. Так много звезд.
И как раз в тот момент, когда я думаю, что страннее или инопланетнее быть уже не может, он приподнимает свои шипы, медленно и осторожно. Это не больно, но жесткое скрежетание их о мои внутренности взрывает мне мозг. Оргазм болезненный и грязный, и я не могу дышать, пока он длится. Моя кровь бурлит, словно яд, который он только что ввел мне, обостряет все мои чувства. Я лучше вижу, лучше чувствую запахи, лучше слышу. Адреналин пульсирует во мне, яркий и горячий.
— А теперь, — начинает он, укладывая меня на спину на меха. — Я закончу внутри тебя. — Он накрывает меня своей массивной фигурой — своей самой маленькой формой — прижимая мои запястья руками, пока его руки-крылья ласкают мои изгибы. — Я осеменю тебя так тщательно, что тебе не о чем будет беспокоиться, когда ты ляжешь в постель к принцу.
Его член для спаривания скользит в мою пульсирующую киску, массируя набухшие складки с пулеметной скоростью, от которой я начинаю извиваться. Я не знаю, сколько раз можно кончить, не умерев, но, кажется, сейчас я это выясню.
— Подари мне дочь, — пьяно бормочу я, и он смеется звериным смехом.
— Это уже сделано, самка.
Руки-крылья на моих грудях, член удовольствия на моем клиторе, феромоны, отравляющие мою кожу. Неудивительно, что я кончаю еще один, два, три раза. Сначала он опустошает свой мешочек в меня, связывает нас узлом, а затем переключается на другой ствол. Когда он заканчивает и с ним, и наши тела сцепляются внутри, я чувствую биение его сердца через эти крошечные кровеносные сосуды.
— Не бойся, самка, — мурлычет он, его позвоночник изогнут, голова прижата к моей шее. Тень, которую он отбрасывает на стену, похожа на затаившего злобу демона с выгнутой спиной. Улыбка трогает мои губы. — В конце концов останемся только ты, я и наш ребенок. Все остальное не имеет значения.
Я хочу верить ему. Я верю, что он в это верит. Но… я не знаю, так ли все обернется на самом деле. Поэтому я молчу, обнимаю его и наслаждаюсь оставшимся нам временем.
Я не могу найти на корабле Офицера Хита ни бумаги, ни ручек — ничего столь невероятно доисторического здесь нет, — но я отчаянно хочу передать послание Джейн. Я не смею прикасаться ни к каким техническим устройствам. Я уверена, что здесь есть что-то, с помощью чего можно было бы записать короткое видео, но что, если я что-нибудь задену, и корабль отстыкуется от станции, и нас засосет в гравитационное поле Яо, и…
Я оборачиваюсь и вижу, что Абраксас наблюдает за мной глазами хищника. Он улыбается, но улыбка на его лице — это не то же самое, что на других лицах. Это событие. Это смертельная пропасть. Это одновременно и угроза, и обещание.
— Твоя сестра-человек, Джейн, забавная, — говорит он мне, когда я упираю руки в бока и замечаю шкафчик, в который еще не заглядывала. Я подхожу и открываю дверцу, обнаруживая ряд ремней на крючке. Здесь штук двенадцать разновидностей тех ремней, что я видела на Хите, каждый с разным количеством набедренных повязок, прикрепленных к ним. Хм. В другом шкафчике я нахожу целую перфорированную панель, увешанную ковбойскими шляпами. Третий ящик открывает… Мой мозг отключается. Там лежит мастурбатор и немного смазки. И когда я говорю «мастурбатор», я имею в виду одну из тех искусственных вагин, которые служат мужской версией фаллоимитатора. Парни натягивают силикон и…
Я закрываю ящик.
— Она ведь не рассказывала тебе никаких неловких историй обо мне, правда? — Я уже чувствую, как дергается бровь. Джейн знает все мои истории. Она знает обо мне все. Что бы Абраксас ни хотел узнать, она бы ему рассказала. Не то чтобы она не умела хранить секреты, просто после знакомства с моим партнером она бы поняла, что он — тот самый. А раз он тот самый, фильтр не нужен.
Абраксас подходит ко мне, обвиваясь вокруг моего тела. Я сдерживаю вздох, обхватывая его хвост руками. Теперь, когда он был внутри меня, когда я чувствовала, как эти шипы с ядом дразнят мою киску, я хочу еще. Я хочу экспериментировать всю ночь, посмотреть, что мы могли бы сделать друг с другом. Например, у Абраксаса волосы вроде как в виде шипастой гривы, но это совсем не то, что у меня. Что, если бы я уложила его на спину и провела своими шелковистыми прядями по его телу?
— Она рассказала мне много интересных историй, но в основном она беспокоилась за тебя. Я заверил ее, что принц Весталис не причинит тебе вреда. Связь с парой у Весталис дурманящая, вызывает привыкание и паразитирует. — Он выплевывает последнее слово, и мне становится немного грустно.
Мне жаль Рюрика, потому что даже если эта штука с мгновенной любовью непреодолима, он ее не выбирал. Это часть его биологии. Насколько я могу судить, он пытается все исправить.
— Что такое копулятивная пробка? — Я пытаюсь сменить тему, но мне также действительно хочется это узнать.