Этот корабль не внутри станции. Он просто пристыкован к ней. Дверные проемы соединены, но вокруг нас нет ничего, кроме космоса, космоса и еще раз космоса. Что, если он отсоединится? Что, если…
— Иди сюда, моя самка. — Он издает раскатистый рык, который через переводчик звучит как смешок. — Это безобидный метеоритный дождь, тебе не нужно бояться. — Он снова притягивает меня к себе, сворачиваясь клубком вокруг моего тела. Я прижимаюсь щекой к его чешуйчатой груди и закрываю глаза, поглаживая пальцами его твердый живот.
Нам о стольком еще можно было бы поговорить, столько всего нужно сказать. Но сейчас я довольна тем, что просто обнимаю его, ценю его, представляю, что мы в логове под дождем, что здесь только он и я, навсегда.
Воздух вокруг нас накаляется, и напряжение между нашими телами натягивается, дергает за струны наших сердец и побуждает к более интимным действиям, чем просто объятия. Я осторожно отстраняюсь и побуждаю Абраксаса откинуться на стену, раскинув крылья и обернув их вокруг стен комнаты. Ему здесь тесно. Он легко доминирует в этом пространстве. Поглощает его.
Я опускаюсь на колени, скользя пальцами по гладкой, плоской поверхности его паха. Он наблюдает за мной, фиолетовые спирали на его рогах, на его руках, на груди и животе согревают фиолетовым светом тусклое и ничем не примечательное место. Когда мои кончики пальцев цепляются за свободную складку кожи, я проникаю внутрь и обнаруживаю, что там скользко и влажно, а твердый бугорок толкается мне навстречу.
О боже. У меня не было возможности исследовать его тело подобным образом, и я не собираюсь упускать такой шанс. Когда я убираю руку, он рычит на меня, обхватывая мое запястье хвостом. Я не двигаюсь, ожидая, когда он меня отпустит. Проходит пара минут, в течение которых мы смотрим друг на друга в упор, прежде чем он смягчается и сдается.
— Ты хочешь взять контроль над этой встречей в свои руки? — спрашивает он меня, словно искренне сбит с толку. — У меня сложилось впечатление, что моей самке нравится, когда ее трахают.
Я сглатываю от его слов — он не ошибается — но я тоже хочу поиграть.
— Мне действительно нравится, когда меня трахают, — признаюсь я, и мои щеки заливает предательский румянец. — Но я также хочу сделать тебе приятно.
— Обещаю тебе, самка, что мне чертовски приятно, когда я вбиваю тебя в землю, когда мое семя накачивается в твое лоно, когда ты обволакиваешь своими горячими каналами мои члены. — Он тянется ко мне, но я бросаю на него предупреждающий взгляд.
Мои пальцы ныряют между ног, собирая собственную смазку — и изрядную долю его тоже — и я делаю себя скользкой, прежде чем снова дотронуться до него. Мои кончики пальцев скользят по его черному чешуйчатому телу, находя эту щель в его коже и погружаясь внутрь.
Абраксас стонет, звук настолько первобытный и настолько мужской, что он вообще не проходит через переводчик, кроме как в виде помех. Это слишком чистый звук, слишком дикий в самом лучшем смысле этого слова. Я пробыла на корабле и станции всего несколько дней, но Боже, как же я по этому скучала. Я скучала по простой, легкой, первобытной жизни Абраксаса. Секс, горячая еда, сон и теплая вода в тихом бассейне горячего источника. Это все, что ему нужно для счастья.
Подушечкой пальца я поглаживаю головку его члена, пока он не начинает толкаться в меня так сильно, что разворачивается у него внутри, раздвигая кончиком его темную кожу. Я обхватываю его левой рукой как могу, а правой дразню его член для спаривания похожим образом.
— Спорим, самка Асписа так не умеет, — самодовольно шепчу я, и он рычит в знак согласия. Одна из его рук-крыльев зарывается мне в волосы и оказывает твердое, но безболезненное давление на кожу головы.
— Никогда не беспокойся о том, что твоей человеческой природы мне недостаточно. Она привлекла меня, и она удерживает меня. Самка, ты та, встречи с которой я ждал всю жизнь. Я не выбирал в спешке или отчаянии. Я выбрал тебя, потому что ты была той самой.
На этот раз стон срывается с моих губ, сопровождаемый почти яростным выходом его члена для спаривания изнутри его тела. Мои пальцы продолжают проникать в него, обхватывая его мешочек ладонью и вытягивая его, чтобы он свисал, наполовину пустой, но быстро набухающий прямо у меня на глазах. Черт. Абраксас пиздец какой мужественный. Может быть, есть доля правды в его мысли о том, что я уже беременна, что каким-то образом его семя неуязвимо для враждебного захвата Весталис?
Метеоритный дождь продолжается, горячие угли катятся по стеклу, превращая бесконечную тьму в ослепительное, пылающее золото.
Все теперь липкое. Его мешочек с его фиолетовым свечением. Мои пальцы. Его члены.
Я беру по члену в каждую руку, а затем наклоняюсь, приближая губы к капле жидкости на кончике его члена для спаривания.
— Самка. — Он сжимает мои волосы сильнее, и я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него. — Что это такое? — Он звучит подозрительно, что меня чертовски забавляет.
— Это человеческая штучка. Называется минет. Поверь мне: тебе понравится. — Я делаю паузу, а затем поправляюсь: — Ты полюбишь это.
Абраксас не выглядит убежденным.
— Эти стержни предназначены для спаривания, а не для еды, — говорит он мне со всей серьезностью, и я фыркаю. — Я бы никогда и в мыслях не допустил, чтобы самка Асписа приблизила свой рот к моим стержням. Они были бы откушены и проглочены.
— Хорошо, что я не самка Асписа, а? Кроме того, ты же делал это со мной. — Я провожу языком по головке его члена для спаривания, и он издает рык, от которого содрогается весь корабль. Этот звук дикий, совершенно первобытный, и он скручивает мои внутренности нервным трепетом. Моя киска пульсирует и сжимается в пустоте, желая, чтобы он наполнил меня. Молясь, чтобы он это сделал. Зная, что я, по крайней мере, сначала попробую эту штуку с минетом.
Я не фанатка орального секса, мне не нравится его делать. Это скорее по части Джейн. Кажется, она даже предпочитает делать, а не получать. Но не я.
Это первый раз, когда я захотела сделать мужчине минет, и так уж вышло, что это гигантский инопланетный дракон с двумя пенисами. Кто бы мог подумать.
Правой рукой я поглаживаю, ласкаю и сжимаю его верхний член, а левая берет на себя нижний. Я никогда не дрочила и не сосала парню с двумя членами, так что для меня это тоже обучающий процесс.
— Объясни мне, почему я не должен просто опрокинуть тебя и взять в оба отверстия? — Абраксас не угрожает мне и не ведет себя как мудак: он серьезен. Что ж, он хочет ответ? Я ему его дам.
Я не уверена, что он поместится у меня во рту, поэтому даже не пытаюсь. Вместо этого я использую свой язык как инструмент, исследуя незнакомую форму его члена, останавливаясь лишь для того, чтобы нежно подуть на скользкую поверхность.
Все его тело замирает.