Почему-то все это звучит как правда. Я отталкиваю его.
— Отойди от меня, чувак. Твои феромоны ломают мне мозг.
Рюрик ничего не говорит, но отступает на свою половину стола. Не успела его (идеальная) задница коснуться стула, как он поднимает взгляд и понимает, что в дверях кто-то стоит и пялится на нас. Рюрик выхватывает из кармана носовой платок и быстро вытирает кровь с губ.
Судя по выражению его лица, я задаюсь вопросом, не застукали ли нас только что буквально со спущенными штанами. Может, это и не было традиционным сексуальным моментом, но все же это была близость.
— Ваш Имперский Принц.
Я оглядываюсь через плечо и вижу официанта Весталис с белыми крыльями. Теперь, когда Хит упомянул об этом, я действительно видела отметины на спине матери Рюрика. У некоторых самцов они есть, но не у всех. В передней комнате все были с парами. Этот самец — нет.
Рюрик тоже нет. Потому что его крылья белые. Интересно, все это для него невероятно неловко?
Он выглядит злым. Я начинаю видеть это в истинном свете: абсолютно пустой защитный механизм. — Подай еду и уходи, — рычит он, и мужчина выглядит должным образом подавленным. Даже напуганным. Реакция служащих заставляет меня усомниться в его вспыльчивости. На стол передо мной ставят несколько подносов с крышками, после чего персонал исчезает, и дверь снова закрывается.
Рюрик трет висок.
— Почему ты такой… человечный? — спрашиваю я. Еда пахнет вкусно, и я умираю от голода, но чувствую, что не смогу есть, пока не узнаю ответ на этот вопрос.
— Почему? — спрашивает он с очередным смешком. — Потому что ты моя пара, и я мгновенно запечатлелся на тебе. Я мгновенно перенимаю язык твоего тела, твое настроение, твою мимику. К огромному сожалению для нас обоих, я создан для тебя. — Рюрик отворачивается от меня и смотрит на стену. — Быть отвергнутым собственной парой. И быть королем. — Он смеется над этим, но его это не забавляет.
— Я выставляю нас посмешищем при дворе? — Я в ужасе от того, что это правда, даже когда говорю себе, что мне плевать. Мне не плевать. Мне не плевать. Проклятье. — Потому что мы не спарились? Потому что я отвергла тебя?
— Теперь это не имеет значения, свадьба начинается завтра. Мы спаримся. Каждый день в течение семи дней. — Он снова смотрит на меня с извиняющимся выражением лица. — В первый раз будет не особенно приятно. Я сделаю для тебя все, что смогу, но есть биологические реакции, которые я не в силах контролировать.
Я не вздрагиваю. Я просто слушаю.
— Будет больно? — спрашиваю я, и он кивает. — Насколько сильно?
— Самки всех видов разные, но моя мать говорит, что это была худшая боль в ее жизни. — Он не пытается приукрасить, просто говорит как есть. — Но после этого мое тело подстроится под твое, и тебе должно быть приятно. Все, что тебе понадобится для удовлетворения, я тебе дам.
Мои щеки горят, потому что он смотрит прямо на меня, почти извиняясь. Я не понимаю этого выражения.
— Давай привяжем Аврил к ракете и отправим ее в черную дыру. — Я ворчу эти слова, но я, блядь, абсолютно серьезна.
Выражение его лица слегка меняется, омрачая атмосферу в комнате — в хорошем смысле.
— Завтра я прикажу бросить ее в оранжерею с плотоядными растениями. Тебе больше не придется ее видеть.
— Слава Звездам за маленькие чудеса. — Не знаю, почему я это говорю. Потому что он часто это говорит? Рюрик просто смотрит на меня, так что я занимаю себя тем, что поднимаю крышки с еды.
Под первой — тарелка канапе с копченым лососем.
О.
На втором подносе — киш. На третьем — рататуй. Дальше у нас сырная тарелка, за которой следует… гора макарунов. Я прищуриваю один глаз. Только один. Говорю себе, что не задушу Аврил буквально, когда увижу ее в следующий раз. Еще макаруны. Французское меню. Свидание. Я чую ее здесь повсюду.
— Ты получаешь советы по свиданиям от Аврил? — выпаливаю я вопрос, изучая поданные напитки. Бокал вина. Чашка кофе с небольшим количеством сливок. Вода со льдом. Здесь есть все, ни одна деталь не упущена. Я снова сосредотачиваюсь на канапе с лососем, отправляя одно в рот.
Копченый лосось, укроп и… вместо сливочного сыра — обычный йогурт, но эй, попытка была засчитана.
Я ничего не могу с собой поделать.
— На Земле я кейтер, — объясняю я, потому что даже если Рюрик — мой единственный, предназначенный, предписанный судьбой соулмейт, это не значит, что он знает, кто я такая. — Кейтер — это тот, кто подает еду на вечеринках.
Рюрик поднимает усики вверх и в стороны, как будто ему смешно. Он стучит двумя пальцами по своему уху.
— Я знаю, кто такой кейтер. Продолжай.