— Мы уверены, что эти кошки — просто кошки, верно? — спрашиваю я, стараясь не принимать зеленоглазый взгляд существа слишком всерьез. — В смысле, дэвы, они же просто животные, так? Они на самом деле не следят за тем, что происходит с Весталис или типа того?
— Насколько мне известно, нет, — говорит Рюрик, хмурясь, без стеснения поворачиваясь ко мне. Его жемчужно-белая кожа ловит край золотого свечения из-за прозрачных занавесок, и я с приливом жара замечаю, что его пенис зацеплен за этот набедренный ремешок, непристойный на фоне бледности его ноги. Он замечает мой взгляд и одаривает меня едва заметным призраком улыбки. — Как ты себя чувствуешь этим утром? — осведомляется он, но я не хочу ему отвечать.
Потому что все плохо.
Все очень, блядь, плохо.
Пакет с витаминами, который он дал мне вчера, кое-что для меня сделал, но не исправил всего. У меня кружится голова, меня тошнит, а голова раскалывается от боли. Я изо всех сил стараюсь уйти от ответа.
— Так, э-э, что у нас сегодня по плану? Мне придется надеть еще одно испачканное спермой платье или…? — Я откидываюсь на подушки, словно просто расслабляюсь. Рюрик хмурится, глядя на меня, потому что он уже знает меня лучше, чем я сама себя.
— Ив, ты должна… — начинает он, но я отмахиваюсь от него.
— Слушай, мы оба знаем, что мне нехорошо. Ну и что? Все, что мы можем сделать, это ждать появления Офицера Хита. — Я игнорирую капельки пота, выступившие у меня на лбу. Угх. Доживу ли я вообще до завтра? Если будет хоть какая-то задержка, мне конец.
Нам конец.
Потому что эта болезнь, она угрожает не только моей жизни.
Если я умру, умрет Рюрик. Если я умру, может умереть Абраксас. Если дело в яде, может быть, и нет, но почему-то, когда он говорит, что умрет от разбитого сердца без меня, я ему верю.
— Ты уверена, что он появится? — спрашивает Рюрик, подходя к кровати.
Двуликий (так я называю кота), кажется, думает, что на горизонте маячит секс. Существо кривит обе пары губ на нас, шипит двумя ртами, а затем направляется к кошачьей дверце.
— Уверена, — отвечаю я, и почему-то знаю, что Хит сделает все возможное, чтобы доставить сюда Абраксаса. Не знаю, почему я безоговорочно доверяю человеку, который явно лжец, но… я доверяю. — Он… ну, он собирался спасти меня от тебя, но ты уже знаешь об этом.
Мы могли бы обсудить это, но от этого не становится менее неловко. Хотя я знала, как только составила план сбежать от Рюрика — взять его измором, — что не смогу довести его до конца. Даже притворяться несколько секунд, что я могла бы, было неприемлемо. Я чувствую, что каким-то образом предала свою пару.
Он протягивает свою голую руку и берет меня за подбородок, проводя одним кончиком пальца по моим губам.
— Да, я знаю. — Рюрик мрачно улыбается, прежде чем опустить руку. Когда его зажимы устраивают бунт и пытаются развернуться с его члена, они запутываются в его набедренном ремешке, и он тянется вниз, чтобы заправить их на место. О боже. — И я бы согласился на это. Я бы согласился на это и сейчас. Если ты хочешь сбежать от меня, я не стану тебя останавливать.
— Конечно, я больше не хочу бежать, — огрызаюсь я в ответ, стараясь не сводить глаз с его лица. Моя И.П.Ш.-часть хочет пялиться на его причиндалы, но я не уверена, что у меня сейчас есть силы трахаться. Желание есть, но я не уверена, что есть возможности. Я тру лоб, пока Рюрик снова хмурится, протягивая руку, чтобы отвести мою ладонь и потрогать мой лоб, проверяя температуру.
— Я принесу тебе немного холодного мха, — говорит он мне, и я просто предполагаю, что он говорит о той же штуке, что была у нас на «Короле», о той штуке, которую принесли слуги, когда мы были в той комнате в форме стеклянного колпака. Принц отходит от кровати, а я еще глубже зарываюсь в подушки, закрывая глаза от очередной волны головокружения.
Рюрик не паразит. Никогда им не был. Его любовь поистине бескорыстна, он действительно заботится обо мне.
Если бы это было не так, он бы не вынашивал все эти глупые тайные планы причинить себе вред.
— Вот. — На мой потный лоб наносится прохладный бальзам, и я приоткрываю веки, понимая, что на минуту отключилась. Рюрик протирает мою кожу мхом, сидя голым на краю кровати рядом со мной. — Когда придет время для твоего визита в часовню, мне придется остаться здесь.
— Подожди, что? — спрашиваю я, пытаясь сесть, но безуспешно. В основном я просто немного барахтаюсь, а затем оседаю обратно на кровать. — Почему ты не можешь пойти со мной?
Я знаю, что как только я буду с Абраксасом, нам понадобится время наедине, но я не могу представить, как я отправлюсь туда, чтобы увидеться с ним, без Рюрика рядом со мной.
— Я не был бы первым принцем, который взял бы свою пару и сбежал, — говорит он, нежно прикладывая мох к моим вискам, щекам, челюсти. К моему рту. Его прикосновение задерживается там, и мои веки трепещут и закрываются. — Не пытаться сбежать — это исключение, а не правило. — Рюрик проводит мхом по моей ключице, погружает его охлаждающее прикосновение между моих грудей, вниз по животу к пупку, а затем… Он останавливается. Он поднимает мох обратно к моим плечам и использует его ледяную мягкость, чтобы стереть пот с верхней части моей груди. — У меня есть идея, как ускользнуть от всевидящих глаз моих родителей.
Я бы рассмеялась, но… это не шутка.
— Разве мы не сбежали от них прошлой ночью? — дразню я, но Рюрик одаривает меня взглядом.
— Они позволили нам поразвлечься, но не заблуждайся: за нами наблюдали. Не в пещере, но все, что было до и после. — Он откладывает мох в сторону и берет мое лицо в свои руки. Его пальцы невыносимо холодные от того, что он так долго держал его. Или так, или моя кожа сегодня просто очень, очень горячая. Может быть, и то, и другое. — Пары не могут выносить разлуки, — шепчет он, и его голос срывается. — Я покину королевские покои и буду любезничать с герцогом Дома. Мои родители увидят меня и будут знать, что ты поблизости. Зеро сопроводит тебя в часовню. Когда, — и здесь ему приходится сделать паузу, чтобы закрыть глаза, чтобы перевести дух, — ты закончишь спариваться с Абраксасом, ты вернешься сюда, и мы будем ждать дальнейших указаний от моих родителей.
Блядь.
Почему все должно быть так тяжело?