Змеелов: читать начало книги онлайн

Кто застал девичью драку, точно скажет: неча соваться. Девки и друг дружке кости пересчитают, и тому, кто разнимать полезет. Вот и Васильку досталось, но тот к сестре был привычен, чать, не впервой. Отволок к запруде да швырнул в воду:

– Охолонись!

Брызги светляками полетели во все стороны, в каждой отразилось золото костров и еще что-то, о чем покамест не знал в Гадючьем Яре никто. Ирга, и верно, остыла. Не остыла даже, а похолодела. Кровь в жилах и та превратилась в лед.

– Так-то ты со мной, – тихо проговорила она, но за веселым смехом, грянувшим над берегом, никто ее слов не услышал.

– Так ее, Василь! – поддержал Дан. – Голову, голову под водой подержи ей! Как кутенку!

Снова захохотали. А как не хохотать, когда каждый на ершистую Иргу обиду затаил? Помогать бросилась одна Звенигласка. Эта вечно всем чаяла угодить: Залаве ли, Ирге…

– Вы что, нелюди, что ли?! – ужаснулась она и, придерживая живот, тяжело полезла в воду.

Тут и Василь очнулся. Догнал и мягко перехватил жену:

– Куда?! Вода холодная, захвораешь.

И верно, холодная. Ирга то уже уразумела. Сидела в реке и дрожала. От холода? От злости? Мокрые волосы облепили плечи, ледяная рубаха прильнула к телу, и лишь белесый туман тянулся укутать девку.

– Вылазь, – велел Василь, протягивая руку.

Ирга поглядела на него зверем:

– Я лучше ладонь себе откушу.

– Я тоже себе сейчас что-нибудь откушу. Ирга, вылезай и пошли домой. Не позорь меня!

– Ах вот ты как заговорил! Я тебя, стало быть, позорю? Что, мешает дома приживалка? Сговорить бы со двора поскорее, да никто перестарка не берет?

Василь скрипнул зубами, прыгнул в воду и наклонился – взять сестру на руки, но та отмахнулась и сама вскочила:

– Задорого ты меня продал-то? Али сам доплатил, чтобы этот пьяница под кустом повалял?

– Что? Ты что несешь?

Василь едва не сел где стоял – так растерялся. А яровчане теснее столпились на берегу: хоть бы что расслышать! Экое будет веселие! Но за гомоном, причитаниями Залавы да треском костров поди разбери, о чем брат с сестрой ругаются!

– Знаю я все! Мешаю тебе, да? В собственном доме мешаю? Так что ж жениха искать? Может, проще сразу меня в омут?

– Да уж, – фыркнул Вас, – в омут оно бы попроще было… Я по три раза на дню об том думаю.

И шагнул к сестре, но та резво отпрыгнула, оказавшись в воде уже по грудь.

– Только тронь! Я тебя знать боле не желаю! Все тебе хороши, окромя родной сестры, да? Одна я жизни не даю! Так что же мне, утопиться теперь, раз уродилась тебе на беду?!

Будто бы сам остров отвечал на девкино отчаяние. Ярче вспыхнули костры, где-то далеко, на погосте, вскипела подо мхом невиданная сила, тяжко вздохнуло болото, вода пошла рябью, и туман…

Туман сделался таким, какового яровчане, повидавшие всякое, не помнили. Он загустел, хоть ножом режь. Не туман – кисель белый. А внутри белого клуба зашевелилось нечто живое. Нечто, от чего туман – верный защитник Гадючьего Яра – прятал остров, но никак не мог сладить. Нечто, что оказалось сильнее непроглядной пелены, годами оберегающей здешние земли от чужаков.

Ирга поежилась: брат стоял близехонько, только руку протяни, но на глазах растворялся в молочной пелене. Она фыркнула и пошла-таки к суше, пóходя отпихнув Васа с дороги:

– Вот тебе и кровь родная. Вот тебе и брат!

Василь скрипнул зубами и поплелся за нею.

Но чудеса на том не кончились. Туман забурлил, как кипяток, вздулся и опал, а после расступился, признавая чужую силу.

По протоке вдоль берега медленно двигался человек. Суденышко его было столь мелким, с низкими бортами, что казалось, не в лодке движется чужак, а прямиком по воде. Да и на человека издали он походил всего меньше. Наперво потому, что весь силуэт его скрывался под необъятной накидкой. Армяк не армяк, епанча не епанча. Словом, балахон. Чужак кутался в него, словно не привык к легкому холодку летней ночи, а может, и по какой иной причине. Низко опущенная голова его скрывалась под капюшоном. Словно не человек – нечистик человеком прикидывается.