А теперь он решил, что и с живностью справится. Интересно, на сколько его хватит? И почему-то я уверена, что ненадолго. Просто жду, чтобы в очередной раз разочароваться в нём.
Плохо? Очень!
Правильно? Нет, но я лучше так, чем снова буду страдать. Тем более, что в этот раз я уже не одна.
Смех Дины наполняет округу. Всё же дочь не выдержала метаний этого городского человека и пошла помогать. Соболев со вселенской благодарностью смотрит на дочь и на то, как петух, который только что готов был выклевать Игорю всё, что можно и нельзя, клюёт зёрнышки с её рук.
— Он просто не любит, когда к его курочкам лезут без спроса, — поучительно объясняет Дина Игорю.
— Какой молодец, — кивает он в ответ, а я хихикаю.
Странно видеть человека, который привык ко всему готовому, в курином помёте и с улыбкой на лице. Что-то ломается во мне от этого вида. Я всё жду, когда Игорь не выдержит, а он только больше стремится помочь.
А ещё я вижу, как Дина тянется к нему, хотя и останавливает себя. Она боится, впрочем, как и я. Дина перестала называть Игоря дядей, но и папой ещё ни разу не назвала. Я её поддерживаю, но вижу, как Игорь каждый раз ждёт от неё этого слова, когда у них завязывается очередной разговор.
А может, мне просто хочется так думать, и ничего нет на самом деле. Я и сама не могу разобраться в себе, чего хочу.
— И тебе ещё нужно Гаврюшу на луг вывести, — говорит хитро дочь, а потом бросает на меня быстрый взгляд и добавляет: — Так мама сказала.
— Ну если мама, — отвечает Игорь и выходит из загородки.
Футболка, домашние штаны, лёгкие сандалии, поцарапанные руки, а на губах улыбка. И даже не скажешь, что этот человек имеет на счетах миллиарды. Соболев медленно подходит ко мне и замирает буквально в шаге.
— И куда же вести Гаврюшу? — спрашивает он.
— На луг, — киваю за его спину, а сама складываю руки на груди.
Не хочу, чтобы он видел, как реагирую на него. Но я реагирую! Я его просто не понимаю. Хотя снова провожу параллель между тем, каким он был и каким стал.
Он и раньше умел делать эффектные жесты, но сейчас…
— Поможешь? — предлагает Игорь, а я боюсь.
— Сам, Соболев, — отвечаю. — Тем более ты уже знаком с нашим защитником.
— И тебе меня совсем не жалко будет? — спрашивает он, коварно улыбаясь, а память быстро подсовывает картинки того, как наш Гаврюша испытал зад Игоря на прочность.
— Я ещё не решила, — отвечаю я, но совершенно не ожидаю задорного смеха Игоря и быстрого поцелуя в нос.
Он разворачивается и идёт к сараю, где ждёт Гаврюша, а я всё так же стою в шоке.
Щипаю себя за руку, чтобы перестать улыбаться, но не выходит. Пытаюсь воспроизвести в памяти все события, что были со мной. Как мне было больно от предательства, как я плакала ночами, но чувствую только отголосок той боли.
— Мам, а он хороший, — слышу рядом тихий голос дочери и понимаю, что она уже рядом. — Странно, конечно, что у меня не было папы, а теперь появился, — она рассуждает слишком по-взрослому, что удивляет. — Но он и правда хороший.
— Согласна, — киваю на слова дочери.
Да и не вижу смысла в том, чтобы доказывать ей обратное. Думаю, в нашей семье достаточно одной разочарованной женщины.
— Доброе утро! — слышу за спиной громкий мужской голос. — Можно войти?
Мы с Диной оборачиваемся одновременно и смотрим на седовласого мужчину, который стоит у калитки, держа в руках огромного белого медведя и букет гортензий. За его спиной двое мужчин в чёрных костюмах, а я начинаю нервничать.
— Можно? — снова спрашивает мужчина громко и всё же толкает калитку.
— Здравствуй, отец, — здоровается Игорь, пугая меня своими словами.
Когда он только успел вернуться? Только же повёл Гаврюшу на луг.