А вот снять шкуру с кабана, стало серьёзным испытанием. Причём не только для моих нервов, но и для всех колюще-режущих предметов в трактире. Топор то и дело вяз в плотной ткани, так что мне всё же пришлось вооружиться кухонным ножом и буквально продираться через каждый сантиметр. Но в конце концов, я вышел победителем из этой схватки. Срезанную шкуру я отложил подальше, уже прикидывая что можно из неё сделать. Рюкзак или, может быть, плащ? Да хоть подстилку для кота, лишь бы не мозолила глаза. А вот с головой кабана возникла проблема. Она размером с треть всей туши! Не вешать же возле крыльца трактира! Вырезав то, что может пойти на холодец, остальное закопал в зарослях лопуха со стороны дороги. И не видно, и никто не узнает.
Я критически осмотрел плоды своих мучений.
— Не шедевр. Но для первого раза сойдёт.
На самом деле, я и не думал, что так получится! Точнее, всё-таки получится. Хотел бы сказать, что самое трудное уже позади, но передо мной на досках лежала целая тонна мяса, сала и крепких костей, которые ещё нужно было разделывать на куски.
Бекон неслышно подошёл ближе, одобрительно обнюхал разделанное мясо, едва не лизнув розовый край и заурчал, словно подбадривая меня на новые свершения.
— Нравится? — устало спросил я. — Мне тоже.
Перед глазами поплыли образы будущего меню. Нежная вырезка однозначно пойдёт на сочные стейки. Массивные окорока можно запечь целиком или отправить в коптильню. Рёбрышки так и просились на жаркие угли. Меню в моей голове разрасталось до таких масштабов, что от открывающихся перспектив натурально перехватывало дыхание, а потом и желудок.
— Бекон, — я перевёл дух, глядя на своего пушистого компаньона. — Мы будем очень вкусно есть!
Кот издал радостный мявк и запрыгнул на край дощатого помоста, давая понять, что готов отныне и во веки веков питаться только вкусно и сытно.
— Витя, — негромко произнёс я, приступая к разделке. — Ты, конечно, в сказке. Но сказка становится уж слишком мясной.
Глава 6
Разделка заняла почти два часа, потому что топор был тяжёлый и неудобный, а нож и того хуже, только лёгкий и тупой, как бы я его не правил. И даже с таким инвентарём, я старался работать аккуратными и профессиональными движениями. В прошлой жизни меня учили, что повар должен уважать продукт, даже если этот продукт — кабан, которого ты только что завалил на огороде.
Руки двигались по памяти: вскрыть сустав, поддеть ножом, отделить лопатку — раз, и готово. Отрубить окорок, подрезать вдоль позвоночника — два. Отделить вырезку, снять рёбрышки — три. Впрочем, даже моих навыков не хватало, чтобы мясо нормально отделялось от костей.
Как же, чёрт возьми, не хватало хороших инструментов!
Отдельную боль мне доставлял нож. Он, зараза, не резал, а рвал мясо. Приходилось чуть ли не пилить, вкладывая в каждое движение силу, которой у дохляка попросту не было. В какой-то момент я даже пожалел, что вкинул в Силу всего два очка. Надо было всё три, тогда бы я этого кабана голыми руками порвал.
Топор — отдельная песня. Он был приспособлен под рубку дров, а не для разделки. Но я очень старался. Грудина, позвоночник, тазобедренные суставы — всё это приходилось разрубать с одного-двух ударов. Даже с учётом того, что я бил точно в сочленения, каждый удар болезненно отдавался в плечо, а ближе к концу топор, вообще, начал выскальзывать из потных рук.
К тому же кабан то и дело норовил сползти на землю с неудобных досок. Приходилось постоянно подкладывать чурбаки и переворачивать тушу.
Силы кончились ещё в середине процесса, спина затекла, а пальцы сводило от напряжения. На лбу выступила испарина — не столько от жары, сколько от концентрации. Но я не останавливался. Потому что я повар. А повар не ныть должен, а работать.
Когда последний кусок мяса отправился в таз, я выпрямился, потянулся — хрустнуло всё, что могло хрустеть.
— Неплохо, — сказал я, оглядывая горы мяса. — Для первого раза на этом свете — неплохо.
Кот сидел на безопасном расстоянии и следил за каждым моим движением. Иногда он переступал с лапы на лапу, будто оценивая, какой кусок достанется ему первым.
— Не дёргайся, — говорил я. — Всё будет.
Передо мной лежало несколько десятков килограммов чистого мяса. Вырезка, окорока, лопатка, грудинка, рёбрышки, сало, ливер.
— Витя, ты хоть и помолодел, но стал очень медленным, — вздохнул я. — Раньше ты разделывал поросёнка за полчаса, а тут два часа на взрослого кабана. Позор.
Бекон фыркнул — мол, успокойся, и так сойдёт.
Он был прав, ведь в прошлой жизни была профессиональная разделочная, острые ножи, подвесная система и обученные помощники. А здесь — топор, кривой нож и дохляк-подросток, пусть и прокачанный на один уровень.
Вздохнул, присел на корточки, активировал Оценку на мясе.
Система послушно подсветила:
Мясо дикого кабана
Качество: среднее