Она хмыкнула, когда я открыл перед ней дверцу и помог занять пассажирское сиденье. Я решил сегодня сам сесть за руль, чтобы оставаться трезвым и сохранять хотя бы часть самообладания в присутствии Люси. Я улыбнулся, когда оказался на водительском сиденье и взглянул на нее. Ее руки были скрещены на груди, и она все еще хмурилась. Включив обогрев, я наклонился к Люси и, схватив ремень безопасности, пристегнул его, но не отодвинулся. Вместо этого я взял ее за подбородок, повернул к себе и нежно поцеловал в уголок рта.
– А ты хочешь услышать, что я сегодня не смог работать, да? Что я, вероятно, провалил многомиллионную сделку, потому что все, о чем я мог думать, были эти веснушки! – Я чмокнул Люси в нос. Мой голос стал тише, когда я опустился с поцелуями к шее. – Что я не мог забыть твой вкус, твои тихие хриплые стоны? Что у меня весь день руки чесались, так хотелось прикоснуться к твоей нежной коже? Что я весь день находился на пределе, желая нагнуть тебя над столом и трахать, пока ты не закричишь?
– Э-э… в-в общем, да, – пробормотала Люси. Я слегка прикусил мочку ее маленького уха, и она вздрогнула. Мне потребовалось все мое самообладание, но я отстранился и только пару раз погладил ее по бедру, слегка сжав его через пальто. Последовала короткая пауза, потом она откашлялась.
– Между прочим, я люблю грязные разговоры, – сказала Люси, и я хихикнул. – Мне тоже нужно работать в этом направлении, но пока я разрешаю тебе продолжать в том же духе. Снова короткая пауза, затем: – И мне очень нравится идея с письменным столом. Так, чтобы ты знал.
Я застонал, снова став твердым, как скала. Когда я заговорил, мой голос был немного сдавленным.
– Обратная связь получена и принята к сведению. Теперь, когда договоренности достигнуты, можно отправляться?
– Ну, нам ведь не обязательно ехать прямо сейчас, да? – Люси посмотрела на дом, из которого только что вышла, а затем снова на меня. Ее щеки порозовели, и она прикусила губу. – Я имею в виду, мы могли бы…
– Люси, – сказал я твердо. – Я везу тебя на чертово свидание! Перестань пытаться мной воспользоваться. – Я ухмыльнулся, когда она яростно втянула воздух.
– Я не пользуюсь тобой, Феликс Моретти!
– Правда, я не могу тебя винить, – сказал я смиренным голосом. – Тебе же приходится видеть все это… – Я провел рукой вверх-вниз вдоль своего тела, чтобы сомнений не оставалось. Потом проверил зеркало заднего вида и отъехал от тротуара. Люси хихикнула.
– Ты всегда был страшно самодовольным, – пробормотала она, когда мы двинулись вперед по устланной опавшими листьями улице.
Я хмыкнул.
– Тебе же нравится! Послушай, у нас еще будет много времени, чтобы поразвлечься в постели. Есть масса других вещей, которые мы еще не пробовали!
– Да-а? – Теперь голос Люси звучал возбужденно, и я сдержал очередной стон, борясь с желанием совершить опасный разворот и отвезти ее обратно домой. Я сглотнул и крепче сжал руль.
– Люси, мы едем на нормальное свидание, и точка! – это было обещание не столько ей, сколько самому себе.
– Ладно, – буркнула она, откинувшись на сиденье и скрестив руки.
– Лучше скажи, Люс, где ты достала деньги на съем такой квартиры?
– Э-э-э… ну, я тут провернула одно выгодное дельце. – Она смущенно откашлялась. Такую реакцию я не совсем понял. – Итак, что же, каков наш план? – ее голос прозвучал немного пронзительней, и я позволил ей резко сменить тему.
– Еда в пабе довольно вкусная. Никаких тебе крошечных канапе или шампанского, которое ты так ненавидишь. – Я покосился на Люси, и она закатила глаза. – Я подумал, что мы могли бы прийти туда пораньше и поесть. Остальные приедут только к девяти. А Викс все равно никогда не ест вне дома.
– Прекрасно. А почему у вас с Олли не получилось нормально поговорить тогда? Вы всегда были хорошими приятелями, но на той встрече от напряжения лампочки могли лопнуть!
Я вздохнул.
– Мы с Олли по-прежнему друзья, но он злится с тех пор, как я сделал Викс партнером. Он как-то странно защищает ее. Викс же… ну, уникальна.
Люси засмеялась.
– Это я заметила!
– А ты ее помнишь в детстве? Она была примерно твоего возраста, но мы не часто виделись. Только иногда, во время летних каникул.
– Она приезжала к нам пару раз, но никогда не разговаривала со мной. Я думала, это из-за снобизма, но мама сказала, что она была немного… не такой, как все.
– Вики много лет не разговаривала вообще. Селективный мутизм. Ей пришлось нелегко. И, наверное, было непросто проводить каникулы у Хардингов… Она же внебрачный ребенок отца.
Возникла небольшая пауза, прежде чем Люси заговорила снова.
– Феликс, у Вики аутизм?
– Я думаю, да, – признал я. – Но Хардинги никогда об этом не говорили, и она сама тоже не поднимала эту тему. Честно говоря, я не уверен, что у них в семье вообще был к этой проблеме правильный подход. Над Викс очень сильно издевались в школе. Как мне кажется, это одна из причин, по которой Олли так печется о ней.