Чёрт.
Я охотница.
Убивала монстров.
Сражалась с драконами.
Почему же свадьба пугает меня больше всего этого?
Эйрик, один из Пепельных, подошёл ближе, останавливаясь рядом и окидывая меня оценивающим взглядом.
— Красиво, — признал он, и в голосе прозвучало искреннее одобрение. — Кьяр будет в восторге.
Я фыркнула, стараясь скрыть волнение за привычной иронией.
— Если он не передумает в последний момент, — пробормотала я, и он рассмеялся — громко, заразительно.
— Не передумает, — заверил он, кладя руку мне на плечо и сжимая успокаивающе. — Он ждал этого дня весь год. Вёл обратный отсчёт, как ребёнок перед праздником.
Что-то внутри потеплело от этих слов, и я почувствовала, как напряжение немного отпускает.
Музыка началась — странная смесь человеческих флейт и драконьих горловых песнопений, что создавала мелодию одновременно чужую и прекрасную. Я выдохнула, выпрямила плечи и пошла вперёд, к алтарю, установленному точно на границе — одна нога на человеческой земле, другая на драконьей.
Символизм.
Драконы любят символизм.
Кьяртан стоял у алтаря, и когда я увидела его, сердце пропустило удар.
Он был в церемониальной броне предков — чёрный металл с серебряными узорами, что переливались на солнце, плащ, тёмно-серый, почти чёрный, спадающий до земли. Волосы распущены, темные глаза внимательные и хищные. Как обычно.
Боже.
Он выглядит как воплощение силы и власти.
И он мой.
Весь мой.
Я подошла ближе, останавливаясь напротив него, и увидела, как его лицо меняется — суровость сменяется нежностью, в глазах вспыхивает что-то тёплое и живое.
— Красивая, — прошептал он, и голос прозвучал так, что по коже побежали мурашки.
— Сам неплох, — парировала я, и он усмехнулся.
Жрица клана Пепельных — древняя драконица — шагнула вперёд, поднимая руки и призывая к тишине.
— Мы собрались здесь, — начала она на древнем языке, что одновременно переводился заклинанием для людей, — чтобы засвидетельствовать союз двух сердец, двух миров, двух судеб. Ренелин из рода охотников и Кьяртан из клана Пепельных выбрали друг друга, несмотря на прошлое, несмотря на вражду, несмотря на всё, что разделяло их народы. Они станут мостом между мирами, символом того, что любовь сильнее ненависти, а прощение могущественнее мести.
Толпа замерла, слушая, и я чувствовала на себе сотни взглядов — оценивающих, сомневающихся, надеющихся.
Никакого давления.
Совсем.
Жрица продолжила, доставая церемониальный нож — длинный, изогнутый, с рукоятью из драконьей кости.
— Ритуал крови, — произнесла она торжественно, — соединит их навеки. Их жизни сплетутся, их судьбы переплетутся, их сердца будут биться в унисон.