Метка на бедре давно перестала причинять боль — стала частью меня, как шрам от старой раны или родинка, о которой вспоминаешь, только когда случайно касаешься. Я привыкла к ней, к тому постоянному ощущению связи с Кьяртаном, что тянулось тонкой нитью между нами, даже когда мы находились в разных частях крепости.
Десять лет.
У меня еще девять.
Потом свобода.
Если я к тому времени не сойду с ума от всей этой драконьей политики.
Но в глубине души я знала, что обманываю себя. Потому что с каждым днём, проведённым рядом с Кьяртаном, мысль о свободе становилась всё менее привлекательной, а идея остаться здесь, с ним, навсегда — всё более заманчивой.
Господи, я действительно влюбилась в дракона.
Моя бабушка переворачивается в гробу.
Той ночью мы лежали в постели, переплетённые, и я слушала его дыхание, медленное и ровное, думая, что он уснул. Я почти задремала сама, когда услышала его голос — тихий, серьёзный, с той интонацией, что заставила меня мгновенно проснуться.
— Ренелин.
— М-м? — откликнулась я, не открывая глаз и продолжая лежать на его груди.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Что-то в его тоне заставило меня приподняться на локте и посмотреть на него. В полумраке комнаты я видела только контуры его лица, но серебристые глаза светились тусклым светом, выдавая волнение.
— Что случилось? — спросила я, и внутри ёкнуло от беспокойства. — Снова какие-то проблемы с советом?
Он покачал головой, садясь и устраивая меня рядом, так чтобы мы сидели лицом к лицу.
— Нет. Дело не в этом. — Он помолчал, словно подбирая слова, потом выдохнул и продолжил: — Я устал.
Я нахмурилась, не понимая.
— Устал? От чего?
— От мести, — ответил он просто, глядя мне прямо в глаза. — Устал мстить за брата. Устал притворяться, что держу тебя здесь силой, что ты моя пленница, моё возмездие. Правда в том, что я люблю тебя, Рен. Сильнее, чем думал возможным. Сильнее, чем любил кого-либо за всю свою долгую жизнь.
Сердце пропустило удар, и я почувствовала, как внутри всё переворачивается от этих слов, произнесённых с такой искренностью, что невозможно было усомниться.
Любит.
Он любит меня.
Господи.
— Кьяр… — начала я, но он приложил палец к моим губам, останавливая.
— Дай мне договорить, — попросил он тихо. — Пожалуйста.
Я кивнула, и он убрал руку, но продолжал смотреть с той серьёзностью, что заставляла внутри всё сжиматься.
— Я хочу снять метку, — произнёс он, и слова прозвучали как гром среди ясного неба.
Я замерла, уставившись на него и не веря собственным ушам.
— Что? — выдохнула я. — Ты… что?
— Хочу снять её, — повторил он спокойно, хотя я видела напряжение в его плечах, в сжатых челюстях. — Хочу, чтобы ты была со мной по выбору, не по принуждению. Хочу, чтобы ты осталась, потому что сама этого хочешь, а не потому что магия держит тебя здесь.