Большой игрок 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты идиотка? — процедил я и невольно сжал кулаки. — Зачем баронессе знать это⁈ Про Лизу и серьги! Жестоко с моей стороны! А с твоей не жестоко было⁈ Нахрена вообще ей все это говорить⁈

Не знаю, могли ли задеть Ольховскую слова про служанку. Наверное могли, ведь у баронессы свои, особые завихрения. И много зависит от того, как это преподнесла Самгина и что наговорила еще.

— Саш, пожалуйста, не сердись, — она попыталась меня обнять.

Я встал, заходил по комнате, узнавая у нее подробности разговора с Ольховской и пытаясь убедить самого себя, что это не могло быть слишком основательным поводом для такого поведения баронессы. Затем начал расспрашивать о ссоре Насти с Карпиным, хотя мне это было не слишком интересно. Настю распирало любопытство насчет хетайлы, снесшей голову магу, спрашивала меня, как так вышло — я отшучивался. Сказал, что Ириэль моя любовница — пусть понимает как хочет.

К недовольству Марфы Егоровны я ужинал вместе с Самгиной. Не смог ее выгнать. Вернее даже не пытался — я не настолько безжалостный к дамам. Да и подруга она мне со школы. В общем, случай архисложный. С одной стороны, Настя — хитрая стерва, которая пыталась опутать меня даже сейчас, навязать свою игру, в не очень удобный для нас двоих вечер. И с Ольховской она тоже сыграла в игру, которая для меня до конца не прояснилась. С другой стороны, я — не прежний Рублев. Я не был ранен в сердце рыжей красавицей; я не страдал от нее, и по этой причине не держал на Самгину неукротимой обиды.

Поужинав и выпив по бокалу крымского, мы поднялись в мою комнату, хотя я собирался сразу после ужина с Настей распрощаться — галантно проводить ее к ближайшей стоянке извоза. Ведь у меня имелось много планов на вечер: провести тренировку, попрактиковать магию, вникнуть глубже в договоры с «Южным Капиталом» и продумать кое-что насчет обустройства «АпПельсина», но Самгина не спешила уходить. Сказала, что очень соскучилась по мне и задержится еще на часик. Когда же я, демонстративно разложил на столе договоры с банком, давая понять, что у меня нет времени на пустую болтовню и я должен поработать до вылета в Иванград, она не постеснялась взять акционный договор, пробежала по нему взглядом и с изумлением сказала:

— Рублев! Двадцать пять тысяч⁈ Для начала неплохой замах! Я тебя люблю, Рублев!

Вот здесь я рассмеялся. Мне так и хотелось спросить: «С какой суммы начинается твоя любовь?». Признаться, я намеренно положил перед ней банковские бумаги. Да, было в этом некоторая хвальба и желание щелкнуть рыжую сучку по носу — прежний Рублев это явно одобрял.

Настя тоже рассмеялась, переводя свои слова в шутку, а затем, посерьезнев, сказала:

— Саш, ты не думал, что я могу быть тебе очень полезна. У меня в хороших знакомых есть важные люди. Пока дружила с Карпиным, обзавелась некоторыми знакомствами. Вот, например, Дравидский Лев Самойлович. Слышал же о таком? Он во мне души не чает, и если я о чем-то попрошу, то сделает, еще и ручки целовать будет, что я обратилась именно к нему.

— Не знаю, кто такой Дравидский, — отозвался я, хотя где-то слышал эту фамилию.

— Как не знаешь? Он видный фабрикант. Очень видный! У него одежные цеха, суконная фабрика, даже свои плантации хлопка за Самаркандом. Понимаешь к чему я? — Самгина хитровато прищурилась.

— Не-а, — усмехнулся я, хотя все ее намеки были более чем прозрачны.

— Все ты понимаешь. Вижу по глазам, — она наклонила голову, словно вглядываясь в меня. — И то, что если ты решил поднять торговый дом, который будет торговать женским платьем, то Лев Самойлович будет очень полезен. А лучшего подхода к нему, чем через меня ты не найдешь. Не только он в моих знакомых.

— Настя, что ты от меня хочешь? Давай прямо! — я потянулся к бутылке, которую мы прихватили с собой, долил вино в ее бокал, меньше в свой.

— Хочу, чтобы ты наконец понял: я пришла к тебе. Расставшись с Карпиным, к тебе, Рублев! Ведь могла много к кому еще. Например, Харсов — он бы с ума сошел от счастья, если бы я ему только дала намек, что он мне интересен. То же самое Румянцев — он не последний человек даже при императорском дворе, — не скрывая самодовольства, сказала Самгина. — А знаешь, как был бы рад мне виконт Турасов? Он недавно развелся и так облизывался, глядя на меня. О, как бы бесился Карпин, если я решила допустить отношения с ним! Мне очень хотелось Евгеше досадить! Не представляешь как! Но я поехала к тебе, Саш!

— Милая, ты слышала мой вопрос? Я рад, что вокруг тебя побывало столько важных людей, но еще раз: что ты хочешь от меня? — я отпил глоток вина.

— Ну что за вопрос! — она тоже потянулась к бокалу. Явно разволновавшись, отпила несколько крупных глотков. — Неужели ты ребенок, которому нужно все пояснять? Я же знаю, что с Ольховской у тебя ничего нет. Она сама сказала: между вами нет ничего! Что я хочу? Я хочу, чтобы со мной у тебя было! Было как прежде. Нет, не как прежде, а намного лучше! Все что было раньше — это какое-то глупое продолжение детства. Мы с тобой слишком поздно повзрослели… Ты оставался мальчишкой, да и я до недавнего времени глупой девочкой. Я хочу настоящей жизни. Взрослой. И чтобы в ней был ты.

Я не стал говорить ей, что прикрываться некой наивностью, этаким растянувшимся детством в 24 года удобно, только в это трудно поверить. И тут же подумал о тетушке Поле. Кажется она должна поучить меня взрослой жизни. Конечно, это все шутка, притворство и игра. И это начнется уже завтра. Хотя сейчас у меня имелась очередная возможность больно щелкнуть по носику Насти, я не стал этого делать. Хватит, я и без того много делал ей больно, мстя за прежнего Рублева. И, признаться, я во многом понимал Самгину. Мне даже вспомнилось, что именно Настя подталкивала Рублева не сидеть на жопе ровно, а заняться доставшимся в наследство «Богатеем». Ведь именно Настя первой заставляла его проявить самостоятельность, хотя бы попытаться найти в себе мужчину.

— Еще сказать, чего бы я хотела? — она потянулась к папке, где лежали банковские договоры и некоторые наброски плана по «АпПельсину». — Хотела бы твои акции. У меня есть пятьсот рублей. Даже тысячу могу кое-как собрать — только это будет очень сложно. Я хочу стать самой первой покупательницей.

— Не выйдет. Первая уже определена и это госпожа Лебедева, — про графа Старовойтова я не стал говорить. — Но можешь стать второй.

— Нет, тогда не так. Дай мне лист бумаги и ручку! — неожиданно потребовала она.

Я снова подчинился ей, забавляясь в душе. Запрошенное выдал.

— Я хочу именую акцию, а не какой-то временный купеческий заем. Хочу быть с тобой в этом деле! — Анастасия Тихоновна указала на листки с планами по «АпПельсину». И начала писать на выделенной ей бумаге.

Я придвинулся ближе, заглядывая ей через плечо. Ее почерк, неровный, небрежный, был мне знаком и вот что разобрал без труда: «Именная акция Самгиной Анастасии Тихоновны подтверждает ее право владения 30% собственности модного дома „АпПельсин“ с…».

— Да ты сумасшедшая! — я расхохотался.

А когда Самгина от руки изобразила печать с грифоном в обрамлении лавровых веточек, мы рассмеялись вместе.

— Встань! — потребовала Настя.

Я встал. Она тоже. Потом обняла меня и целуя в мочку уха, попросила: