Поужинав пшеничной кашей и салатом из остатков огурцов и томатов на растительном масле, мы переместились с чаем на веранду. Я запоздало вспомнил об отсутствии у нас свежего хлеба, Славка же утешил меня сказав, что мамка завтра обязательно привезет и не стоит печь на ночь глядя.
А я ведь уже и забыл, что завтра за Славкой должны приехать Решетовы и забрать его домой после третьего укола. Так уж мы договаривались. За занятиями с лошадьми я совсем потерялся во времени. С одной стороны, мне стало как-то грустно, я уже привык к компании Славки. Но с другой стороны, после его отъезда мне можно снова расслабится и жить, не вспоминая о конспирации каждый свой шаг. Сильно расслабиться конечно я тоже не смогу, о возможном визите местного участкового забывать не стоило. Спасибо Феде.
Утром поднялись после боя курантов. После обследования раны и наложения свежей повязки сделали Славке третий укол выгнали коней в загон и уселись на веранде закреплять теорию по нашим конным занятиям. Выпивали чай, беседовали, я курил трубку. Славка попробовал ходить по саду с одним костылем делая несомненные успехи. Еще денька три и сможет вообще обходится одной тростью, которая по заверениям Славки принадлежала еще прадеду и теперь висит на стене. Я счел странным такое почтение к простой трости, но трость оказалась с секретом пряча в себе еще и длинный клинок. Да и ручка на той стрости была выполнена из серебра с золотой гравировкой, так что место свое на стене в главной комнате она занимала по праву. И теперь Славка вполне рассчитывал с ней близко познакомится, имея вполне уважительную причину взять ее в руки открыто, а не таясь от всех лишь посмотреть, пока никого из родных нет рядом. Чистое ребячество, но нашедшее у меня понимание.
Ближе к одиннадцати часам, когда мы как раз находились в сарае и осматривали упряжь, закрепляя уроки, мы услышали приближающийся снаружи звук фургона Решетовых.
- О! Это за мной! – Обрадовался Славка и заковылял из сарая в дом.
Решетовы снова приехали вдвоем, и мы их встретили на веранде. При этом Славка гордо шествовал с одним костылем и даже ловко спустился по ступеням, демонстрируя родителям свое состояние. Василиса тут же соскочила с фургона и приобняла осторожно сына кивнув мне приветственно:
- Добрый день, Вадим Дмитриевич! Как вы тут? Как у нашего оболтуса нога?
- Доброго и вам! –кивнул я ей и подошел к Илье и поздороваться за руку. – У нас всё хорошо. Славка вон уже скачет как коняка, думал к стулу уже привязать. Как доехали?
- Здравствуй, Вадим. – Илья пожал мне руку и указав на фургон кивком головы коротко проинформировал: - Сено.
- Сено — это хорошо! А то мы тут увлеклись обучением меня и все дела позабросили. – Я повернулся к Василисе со Славкой. - Вы проходите в дом. Располагайтесь пока. Пообедаем.
- Илья, достань гостинцы, я на кухню отнесу. – Распорядилась Василиса, и глянув на меня добавила, - если вы не против, Вадим Дмитриевич.
- Что вы, что вы. Конечно не против! Тем более по вашим пирожкам мы уже изрядно соскучились. Я подмигнул Славке и приняв у Ильи две корзинки, накрытые полотенцами, сказал ему заезжать в выгон. Куда и сам направился после того как оставил корзины и Славку с матерью на кухне.
Когда я вышел в загон Илья уже закладывал вираж, чтобы подставить зад фургона под разгрузку. Я же стоял вооружённый граблями и вилами. Как-то уже даже привычно. Живя в деревне на стороне Земли никогда за собой не замечал тяги к такому труду, и вот пожалуйста, готов к труду. При этом очень рад такому «подгону» в виде сена, о котором раньше и не думал. Теперь я очень внимательно, с интересом и пониманием сложности действия следил за тем, как Илья руководит лошадьми сдающими задним ходом. Никогда об этом ранее не задумывался, и только столкнувшись на примере своего экипажа понял сложность этого маневра. Но даже многоопытный Илья был вынужден занять позицию перед мордами лошадей и напрягать мышцы дабы придать им нужный вектор движения. Поняв, что фургон уже достаточно приблизился я дал общую команду на остановку стукнув два раза по борту и сказав заветное: «Тпру-у-у».
Илья, подойдя к облучку, отсемофорил мне рукой жест открытой ладонью полез в фургон. После чего из-за заднего борта появилось две руки, держащие по бутылке в оплетке и произносящие шёпотом:
- Вот. Держи. Я ща.
Ну, а мне что, мне же не тяжело, бутылки всего-то по литру объемом примерно. Правда вид у жидкости в них плескающейся до боли знаком, такой же аппетитно коричневый.
Илья, пятой точкой вперед выпал через закрытый задний борт фургона и оглянувшись на дверь в сарай протянул мне третью бутыль:
- Вот еще. Это просто. Прибери. Потом.
При этом сунув мне под мышку третью бутыль, он принялся открывать задний борт для разгрузки сена. Люди везде одинаковы. Независимо от мира их проживания. Я вздохнул и прибрал бутылки под лестницу:
- Понятно. Потом расскажешь.
Илья, еще раз оглянувшись заговорщицким тоном мне проговорил:
- Это за всё. Ну такое. Сам понимаешь. Короче за Славку. И это, Митрич, Фёдор приедет в воскресенье или даже в субботу. Но точно будет. Ты уж послушай его. Он же как лучше думал.
Вот так новости. Не ну насчет «магарыча» это понятно, даже наверно правильно, хотя и корзин с продуктами вполне мне хватало. Не так уж мне и тяжело было. Но если подумать, это с моей точки зрения все просто, а вот Решетовы наверно решили по-другому. Видимо лекарства и мое внимание к персоне Славки они оценили выше моего. Но вот Фёдор, с чего он то решил приехать?
- А нахрена? – прямо спросил я Илью.
- Да был я у его. Пока на пастбище был, вот и сходил по тропкам к нему. Поговорили. – кивая головой проговорил Илья.
- И я теперь у него не шпион?
- Да не только у него. Там ему еще и участковый ума дал. Он же, Федька, пошел к участковому совет держать. Да тот ему совет и дал. За малым в кутузку за пьянку не упёк. У того участкового про вас, Вадим Митрич, уже давно всё выше расписано. Так что вот так. – Илья развел руками.
Ну если кому и жаль, то только не мне. Только получается, что опять «без меня, меня женили». Но видимо мои Строители подумали заранее, раз у местного «городового» на меня дело есть. Ну может и не дело, но инструкция какая-то получается есть.
- Ну и ладно. Жаль, конечно. Федька ваш теперь без ордена будет. – сыронизировал я. – Ну оно и к лучшему.
- Вот ты язва, Вадим Митрич. Вот как есть. Уж прости. – Хлопнул Илья себя по ляжкам.