Достояние империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А потом как-то перегорело, праздники стали предсказуемыми, утратили свою завлекательность, загадочность. Чуда в них совсем не осталось — одна рутина. Все попытки Альбины таскать мужа на балы во Властинце упирались в его глухое раздражение и нежелание выходить из дому в редкие дни отдыха — работа в следственном приказе Звягинцева отпускала нечасто. Да и что ему те балы? На других посмотреть, себя показать? Сплетни да наветы слушать? Зачем вот? Не понимал этого Андрей. Скука же смертная. Вот разве что танцевать он любил когда-то, в юности еще. Так он много чем увлекался, и тоже все перегорело. Хотя вот…

Вспомнив о простеньком серебряном колечке-артефакте с небольшим, но чистым лалом, Звягинцев улыбнулся. Сам его делал и на правду зачаровал. А еще лалы идут брюнеткам. Но это потом, после Рождества. Или в ночь? Уж как получится…

Чем не праздник?

Свободен, правда, он и теперь не был, разве что от бывшей.

Триумфальное возвращение Елизаветы Львовны Ланской и арест Артурчика Уварова словно сорвал плотины. Шли теперь к частному сыщику не только за поиском пропавших котиков и собачек да слежкой за неверными женами. Весь календарь у него на столе был исписан напоминаниями о важных и — чего греха таить — денежных делах.

Пару таких дел рассчитывал он завершить до Сочельника, после чего планировал Звягинцев себе перерыв. Возможно, поездку в поместье. Как уж там Олег Ильич-то поживает? Давно не виделись, давно Андрей делами молочного брата не интересовался. А может, и того больше повезет: несравненная Забава Генриховна не только рождественскую ночь с ним провести согласится, но и после не выгонит. Украдкой тихо миловаться в сонные зимние дни, когда даже тати дают себе некий роздых, не думать ни о чем важном… Мечта же несбыточная! Эх… Но ведь случаются чудеса?

Ну и Марине, верной его помощнице с самого сентября, стоит на каникулах отдохнуть. Вдруг да планируют родители с ней да с братом ее Иваном съездить куда? Не все же ей бумаги в конторе подшивать или носиться с поручениями.

Размышляя так, не учел Андрей, что планы — всегда первая жертва боя, и что Ланскому в голову взбредет Марину Клюеву на бал к градоправителю пригласить. Марину. Клюеву. Девчонку семнадцатилетнюю! Не дворянку даже. Фельдъегерь, блестящий офицер — не гимназист какой-нибудь. Не закружилась бы у девушки голова, да не сделал бы ей Ланской чего худого. Тут Звягинцев одернул себя: Сергей офицер, человек чести! Не сделает!

Андрей бы и не знал, что Марина приглашена, не обрати внимание на ее рассеянность. Сам-то он, как увидел в окно, что Клюев дочь из саней у агентства высаживает, решил, что девушка с отцом за подарками, к примеру, ездила. Виктор Афанасьевич — человек занятой, мастер-строитель. Вот как выкроил время, так и повез девочку по делам их общим, семейным. Звягинцев в ту сторону даже думать с претензиями не собирался. Имеет право Клюев временем дочери распоряжаться, не то что он сам — начальник по договоренности.

Скинул Андрей на девочку рутинную работу (вот для чего секретари-то нужны!), сам раздумывал, как разговор с подозреваемым в краже построить — уж больно скользкий тип. Кинул взгляд случайный на помощницу, да тут и заметил, что та в облаках витает. А когда Марина рассказала ему, в чем дело, нехорошо на душе стало, страшно за дурочку маленькую. Обидят же! Светское общество — это ж змеюшник тот еще!

Помнил Андрей, как сам не раз был осмеян по молодости на подобных мероприятиях во Властинце. На дуэлях драться порывался. Хорошо еще, что сначала друзья, а потом и тесть за руку схватить успевали, ум да разум в буйную головушку вложить. И то не так, и это не эдак — не умел тогда юный провинциал лишь словами да знаниями в глотку вгрызаться, когда его лишь за руку укусили. Потом-то научился потихоньку, да только что с такого «общения» радости. Оттого и не любил он балы.

А здесь уже, в Ухарске, Альбина и сама не рвалась, ниже своего достоинства считала на провинциальных сборищах блистать. Вот проехаться по городу в экипаже всем на зависть да посматривать свысока на соседей — это ей нравилось. А так-то на малой родине мужа она не то что друзей, знакомств особых заводить не желала. Та еще… боярыня с помойки.

Да и пусть ее! Даже думать противно.

Но Ланской-то, Ланской! А то не знает он, каково дебютанткам бывает. Это еще хорошо, если мамаша строгая рядом, дурить не даст. А самому-то Сергею больно надо за девчонкой на балу присматривать? Упустит же, обидят!

Роза Володенская, директриса гимназии, где Марина училась, как-то Андрею сказала, что девочка еще оперится, красавицей станет. Звягинцев особых перемен в Клюевой не замечал. Даже сейчас, когда присматриваться стал. Но, может, просто примелькалась. Или что-то он проглядел? Девушка как девушка, семнадцати лет, лицо круглое, глаза синие, ресницы черные, волосы…

«Уймись, Звягинцев! — рявкнул он мысленно сам на себя. — Ты же не сводку полицейскую составляешь, упаси господи! Нашел же столичный щеголь в этой девушке что-то… Или матушка подсказала», — ехидно поправил он себя.

Что-то зашевелилось в сердце, точно кольнуло — вот словно котенок копошился за пазухой, царапал коготочками. Точно, Елизавета Львовна вполне их свести могла. У нее самой с Доничевым, давним ее воздыхателем, нынче роман случился, так и сына надеется пристроить. Чем Марина не невеста?

«Да она ж дите горькое! — взвыл Андрей. — А ну как обидит! Не по злобе, но они ж, столичные, совсем с другим разумением, вольным больно. Уедет потом Ланской в Китеж свой, а Марина начнет страдать. И какая из нее тогда помощница? И испытания завалит, что выпускные, что на юрфак вступительные».

Решено! Придется отправляться на бал. Он, как старший товарищ и начальник, обязан девушку от глупостей всяких удержать.

Покосившись на старательно переписывающую протоколы Клюеву, Звягинцев с неудовольствием отложил дела и, скользнув в жилую часть дома, отправился к большому старому шкафу на козлиных ногах — искать, в чем будет прилично выйти в свет. Если бы был уволен из полиции сыщик по выслуге лет с правом ношения формы, включая парадную, проблемы бы не было. Ну, кроме того, что вряд ли бы градоправитель обрадовался, увидев у себя на балу еще одного полицейского. Несмотря на все уважение к работе тех, кто закон защищает, крылось в обывателях подспудное чувство ущемления их прав. Впрочем, уволившись самочинно, право ношения формы Андрей не заслужил, потому надо было появиться в штатском.

Он любил музыку, книги, театры, но раньше как-то не было времени там бывать, а после и желание пропало. Теперь вот вернулось вроде, но не одному ж ходить. А госпожа Петрофф старательно чтила инкогнито их отношений.

Появляйся Андрей на светских мероприятиях один — непременно увязался бы за ним хвост незамужних барышень. Хихикали б, прикрываясь веерами, просили бы черкануть в альбомах… Щебетали бы, говорили глупости на ушко. И матушки-нянюшки бы их бдили, готовые за одно лишнее слово или взгляд под венец затащить. А жизнь чересчур скоротечна, чтобы тратить на глупости время. Тем более что ожегшись на Альбине, Звягинцев уж никак не собирался наступать на те же грабли впредь.

Тут пришла ему мысль, куда более пугающая, чем о парадном костюме: с кем на этот бал пойти⁈ Ведь негоже одному, не старец, чай. И не невесту ищет. Нет, скрипнув зубами, можно и одному. Приглашение на двоих скорее разрешение на присутствие спутницы, чем приказ по форме. Да и охоту же начнут девицы заневестившиеся. Но что тогда подумает Мариночка Клюева? Что начальник шпионить за ней явился? Нет, негоже так!

Впору было за голову хвататься.

Мелькали в мыслях всякие глупости. Если Забава откажет — а попытаться стоило — то можно найти какую одинокую сиротку-перестарка или волховицу незамужнюю, знал он таких троих. Ну, прилично же, почему нет? Он и на Ланскую в пару был согласен, да у старой учительницы Доничев есть. Еще как взревнует!

Невольно расхохотавшись собственным бредово-паническим размышлениям, Андрей обозрел внутренности шкафа. Выбросил на пол несколько поеденных молью салопов, перебрал сюртуки и брюки со штрипками. Нашел несколько пар подходящих по моде и не слишком поцарапанных туфель, но из прежнего фрака, в коем некогда сопровождал молодую жену на балы и в театр, Звягинцев однозначно вырос. В плечах уж точно. Значит, тоже к старьевщику снести надо. Но это потом, а пока…

Марину из конторы он чуть ли не силком выставил. Обиделась, похоже девчонка. На что только? Не поймешь этих женщин — что взрослых, что вот таких сопливых. Дел оставалось еще много, да еще проблемы эти бальные на голову свалились, так что Андрей выкатил самоходку и поехал в первую очередь к Евстигнею Карловичу — портному солидному, умелому, некогда еще батюшку обшивавшему, а ныне и вовсе половину Ухарска.

Что тот откажет, Звягинцев и в страшном сне представить не мог.

В пошивочной было светло, празднично, свисала с потолка блестящая канитель, завивались нитки, пахло тканями и горячим утюгом. С мерными лентами на шее и мелками суетились подмастерья, и сам Евстигней священнодействовал за «Синглером» — не так давно вошедшей в обиход машинкой из Штартании, равно легко шьющей и нежнейший шелк, и тонкую кровельную жесть.

Евстигней Карлович Андрея увидел, едва не прослезился — то ли от радости, то ли от разочарования, что помочь не сможет. Отказал! Вот прямо так, из-за машинки той не вставая.