Мама аж подпрыгивает на месте.
– Ильма! Что за разговоры! Это просто имущество! Которое Вадим, между прочим, много лет развивал, расширял и приумножал! Да если бы не он… Неизвестно, как бы я вообще справилась со всем! – её голос дрожит, на грани. – Чтобы я больше не слышала от тебя подобных слов, поняла меня?!
Перевожу взгляд на Вадима.
– Иногда мне кажется, – говорю спокойно, не отводя глаз. – Что ты просто очень удачно оказался рядом, – делаю паузу. – В нужный момент. В нужном доме. В нужной семье.
Он перестаёт постукивать пальцами. Его лицо не выражает ничего, кроме интереса. Но я знаю, что внутри него плещется ярость. Просто при маме, он её не покажет.
– Ильма, – говорит он мягким, бархатным голосом. – Твоя буйная фантазия заводит тебя слишком далеко. Ты была маленькой. Память любит путаться, – чуть склоняет голову. – В тот день в ваш дом ворвался грабитель. Страшная трагедия, понимаю твою боль, – выдыхает он. – Но мой тебе совет: прекрати видеть везде монстров. Так можно и в дурке поселиться.
– Простите, – мама нервно хватает несколько салфеток и выбегает в коридор, оставив меня с ним наедине.
Сижу, жду, когда Вадима прорвёт. На всякий случай крепче сжимаю в руке вилку. Но он позволяет тишине давить на меня, а страху разрастись до тошнотворного кома в горле. И вот, он немного подаётся вперёд.
– Ты долбанушка, совсем поехала крышей?
Сама не знаю. Возможно. Просто тот сон, который повторяется. И каждый раз одно и то же. Те глаза. Сейчас я и сама понимаю, какой бред только что сморозила. Мама наверняка расстроена и плачет. Но…
– Я слишком долго делал вид, что ты ещё ребёнок, – говорит тихо. – Хоть это давно не так.
Он скользит по мне похотливым взглядом, отчего хочется сорваться, убежать в ванную и отмываться от этого липкого ощущения.
– Пора взрослеть, Ильма. И поверь, первый раз запоминается. Особенно если ты его не выбираешь.
Из коридора доносятся шаги мамы, и он снова откидывается на спинку стула. Его лицо становится пустым, скучающим, почти сонным.
– Пока мамочка не видит… – он складывает пальцы в кулак и хлопает по нему ладонью. – Ты будешь моей. Скоро… Очень, очень, скоро, – берёт вилку, снова начинает есть. Как ни в чём не бывало.
Я вскакиваю, убегаю в свою комнату, хватаю телефон, чтобы позвонить Анфисе, и тут же всё ломается. Пол уходит, изображение дрожит и рассыпается рябью. Боль в голове взрывается так, что темнеет в глазах. Где-то рядом говорят. Но эти голоса не принадлежат Вадиму или маме…
Осколок пятый. Ментально, так точно, я сломлена очень давно
Зайка
– Спасибо, что дотащил. Бабки потом вкину, – до сознания долетает смутно-знакомый голос.
– Да, о чём вопрос! – врезается в голову второй голос. Незнакомый. – О деньгах и речи быть не может.
– Накину с запасом. Но давай договоримся сразу. Ты сегодня занимался своими делами, со мной вообще никак не пересекался. Сотри себе память за последние два часа.
Мужчина откашливается. Потом повисает недолгая пауза.
– Я понял. Спасибо. Как решишь, что делать с машиной – звони. Или к нам в сервис отгоню, или на продажу её. Повреждения серьёзные, но не тотал.
– Потом обсудим. Всё, давай топай отсюда, – бросает с лёгким раздражением обладатель знакомого голоса.
Слышу, как чьи-то шаги удаляются. Затем хлопок двери и отдалённый звук запустившегося двигателя и отъезжающей машины.
Наступает тишина. Я даже мысленно начинаю отсчитывать секунды, но сбиваюсь, когда слышу, как чиркает зажигалка. Самое странное, что я до сих пор так и не открываю глаза. Наверное, боюсь увидеть, что нахожусь, где-нибудь на окраине рядом с канавой, в которую меня сейчас бросят подыхать. Но сначала убьют, само собой.
От этой мысли сердце начинает колотиться чаще. Страх накрывает ледяной волной, и я чувствую, как на позвоночнике выступает пот. Вжимаюсь спиной в сиденье, но тут же чувствую, как тело простреливает болью в районе плеча. Чёрт… Лучше бы не шевелилась.
Спустя несколько минут, дверь открывается и в салон врывается прохладный поток воздуха, смешанный с… Сигаретным дымом, едва уловимым ароматом парфюма с перечными нотками и просто мужской запах. Его запах.
Сначала ничего не происходит от слова совсем, а потом он наклоняется, проталкивает одну руку под моими коленями, а второй, ныряет за спину, скользит по рёбрам и обхватывает под грудью. Вытаскивает так легко, будто я ничего не вешу. Но вдруг останавливается, издавая какой-то странный грудной рык. Инстинкт срабатывает раньше мысли: дёргаюсь, пытаюсь вырваться, но его хватка – стальная. И конечно же, мои трепыхания сразу отдаются резким прострелом боли в висок.
– Тш-ш-ш… – его голос звучит прямо над ухом, не как до этого. Сейчас в нём нет тех звериных ноток. – Веди себя хорошо. И никаких проблем не будет. Поняла?