Мы переступаем порог дома. Ким закрывает дверь за нами, и звук замка отдаётся где-то в позвоночнике. В голове уже пляшут мысли… и все они прикованы к спальне.
Стягиваю с себя шапку, запихиваю её в карман и уже поднимаю руку, чтобы расстегнуть куртку, как он поворачивается ко мне. Перехватывает за запястье, не позволяя этого сделать. Медленно тянет бегунок вниз, не отрывая от меня своего абсолютно тёмного, тяжёлого взгляда. Снимает с меня куртку и, даже не посмотрев, бросает её на пол у гардеробной. Потом стаскивает свою, бросает её туда же. И опускается передо мной на корточки.
Аккуратно помогает снять сначала один сапог, потом второй. В каждом его движении столько интима, что у меня перехватывает дыхание, а к низу живота приливает жар.
Когда он освобождает меня от обуви, я собираюсь сделать шаг, но Ким удерживает меня за щиколотку и мотает головой.
– Подожди, Иль.
И тянется к едва заметной молнии сбоку на юбке, медленно ведёт её вниз. Ткань падает к моим ногам. Следом, с той же уверенностью, освобождает меня от колготок и белья. Прямо здесь, в прихожей.
И это всё, не с необузданной дикостью. Нет, он не срывает, не рвёт на мне вещи. Каждое движение неторопливое. Ким смакует каждый момент, наслаждается тем, что делает. А я… я просто схожу от этого с ума. Никогда не думала, что простое раздевание может быть настолько пропитано желанием, и что в нём столько сексуального подтекста.
– В тебе нет ни одного изъяна, Иль.
– Неправда, – выдыхаю в ответ. – Если ты внимательно посмотришь, то сбоку от моего колена увидишь шрам. В детстве я упала с лошади.
Он проводит пальцами по этому месту и поднимает на меня глаза. Смотрит из-под густых ресниц.
– Это не изъян. Это история. Разве она может быть уродливой? – отвечает с лёгкой укоризной. А потом целует меня в этот шрам, и вся нога покрывается мурашками.
Вздрагиваю.
– Ты прекрасна.
На этот раз молчу, лишь закусываю губу до боли, чувствуя, как всё тело сжимается в приятном и одновременно болезненном томлении. Центр моего желания напряжён до предела, пульсирует с такой силой, что становится практически невыносимо.
Не выдерживаю. Сама снимаю с себя водолазку, завожу руку за спину и быстрым движением отщёлкиваю крючки бюстгальтера.
– Я хотел сам это сделать, – Ким качает головой, усмехаясь. – Моя нетерпеливая Зайка.
Меня бросает в жар от его тона, от его смоляного взгляда, которым он затягивает меня, не обещая, что я смогу выплыть обратно на поверхность. Да я и не хочу.
Больше не хочу никуда убегать. Моё место с ним.
И в этот момент у меня случается срыв.
– Встань, – рублю жёстко, не узнавая собственный голос.
Ким удивлённо поднимает бровь, но улыбается. Покорно поднимается, вырастая надо мной.
Встаю на носочки, обхватываю его лицо руками и кидаюсь на него. Жадно покрываю поцелуями губы, щеки, шею – всё, до чего могу дотянуться. Не стесняюсь и не сдерживаю звуки, что рвутся из груди.
Хочу. Хочу его. Хочу всего.
Он обхватывает меня за талию, сильно сжимает и вдавливает мои бёдра в себя, вынуждая почувствовать, какой он твёрдый.
– Ким… одежда… сними скорее… – судорожно тарахчу, продолжая покрывать его поцелуями.
Но он почти сразу отстраняется, поднимает меня на руки и уносит в спальню. Толкает дверь носком и уже через мгновение я сижу на краю кровати, а он стоит между моих ног, нависая сверху.
– Я хочу, чтобы ты меня трогала, Иль, – продавливает низко. – Чтобы делала со мной всё то, что я делаю с тобой.
Выпрямляется. Стягивает галстук, расстёгивает манжеты, рубашку, ремень…
Когда он освобождает свой член и обхватывает его рукой, проводя большим пальцем по головке, размазывая прозрачную, блестящую каплю, у меня перехватывает дыхание.
Это так красиво, естественно и правильно, что рука сама тянется к нему. Я касаюсь его.