– Не сейчас. Жди, – давит шёпотом у самого уха. – И не дёргайся.
Челюсть сводит так, что начинает ломить зубы.
– Ильма… – выталкиваю едва слышно.
– Охрана отца завалит её, а потом и тебя, раньше, чем, ты успеешь что-то сделать. И я тоже... с превеликим удовольствием, сделаю это, – кивком указывает вниз. Во второй руке он уже держит оружие.
Быстро провожу в голове анализ ситуации. Сука… Медленно убираю руку и снова перевожу внимание на Ильму.
– Отвечай же! Это ты всё провернула? – Елена снова встряхивает Иль. – По глазам вижу. Что ты пообещала Костомарову? М? Что предложила взамен? Себя? Господи… Ну конечно. Что же ещё…
Слышу, как отец тихо переговаривается с одним из своих людей, но единственная фраза, которая долетает до меня это: “она нестабильна”.
– Мама, успокойся, – выдыхает Иль практически без эмоций.
Я поражён и восхищен её стойкостью. Тем, как моя хрупкая девочка держится. Даже сейчас она не отталкивает от себя эту гиену, и, несмотря ни на что, до сих пор называет её матерью.
– Успокоиться? Ты говоришь мне…
– Лена, – перебивает её отец. – Твоя дочь права. Будет лучше, если ты успокоишься.
– Да идите вы все к чёрту! – сжав зубы, рычит она.
– Ле-е-ена, – нараспев тянет он, изогнув бровь. – Если мой сын ликвидировал твоего мужа, значит, на то, были веские причины.
О да, у меня были причины. Именно поэтому я утилизировал этот мусор, отравляющий землю своим существованием.
– Правильно, сын? – отец переводит на меня внимание.
Молча киваю. Я знаю, что сейчас это всё напускная показуха перед матерью Иль. Отец отыгрывает свой личный спектакль.
– А теперь смотри сюда, Лена. Ситуация действительно сложная. Согласен. И я соболезную твоей утрате. “Ферма” компенсирует моральный ущерб из-за смерти твоего супруга. Но…
Он замолкает, внимательно смотрит на мою Зайку. Отвратительно. Липко. С похотью скользит по ней взглядом. Оценивает как какую-то вещь. Потом возвращает внимание к её матери.
– Ты хороший бухгалтер. Лучший. И я не хотел бы терять такого ценного сотрудника. Понимаешь, о чём я?
Она с шумом выдыхает, словно одним ударом в спину из её лёгких выбили воздух.
– Илья, ты хочешь, чтобы я и дальше работала? – она впервые обращается к нему на “ты”, наплевав на субординацию. – Просто так забыть, что вы сначала убили моего первого мужа, потом второго? Просто как ни в чём не бывало приехать завтра на работу и выполнять свои обязанности? Так ты себе это представляешь?
– Именно, Лен. Именно так я и вижу всё. Более того, раз уж Вадима больше нет в живых, то… Ты наследница его имущества, и я бы хотел, чтобы новый филиал был на тебе.
Да ты брешешь. Пытаешься сыграть на её алчности. Зря. Несмотря на то, какой сукой она является – Вадима она действительно любит.
Её глаза широко раскрыты, губы и брови подрагивают. А потом она усмехается. В этом смехе читается вся её внутренняя агония.
Снова срывается в истерику. Падает на пол. Рыдает. Ильма стоит рядом, но не пытается подойти к ней, поднять. Она просто застыла каменным взглядом на своей матери.
Мне жаль Зайка. Жаль, что во второй раз тебе приходится слышать эту жуткую правду о смерти своего отца.
– Когда ты узнала, мам? – Ильма, наконец, нарушает молчание. – Когда ты узнала, кто убил папу?
Елена затихает. Лежит, поскуливая, пальцами оттягивает собственные волосы, размазывает тушь по лицу.
– Какое это именно значение. Всё равно это было очень давно.
Иль отступает, поднимает на меня затравленный взгляд, и всё её внутреннее состояние тут же передаётся мне.