Не останавливаюсь, чувствую, как напрягается ее тело, как сжимаются бедра вокруг моей головы, как она дрожит мелкой дрожью, а потом кричит, выгибаясь и впиваясь ногтями в деревянную полку.
Поднимаю голову, смотрю на нее. Татьяна лежит с закрытыми глазами, грудь часто вздымается, на щеках румянец. Красивая. Невероятно, безумно красивая. Поднимаюсь, нависаю над ней. Она открывает глаза – они влажные, темные, шальные.
– Это было… – начинает она.
– Это было только начало.
Целую снова, она чувствует свой вкус на моих губах, стонет мне в рот. Руки скользят по моей спине, по пояснице, ниже, и, когда она касается меня там, я чуть не теряю сознание. Три года. Три чертовых года я не чувствовал женских рук на своем теле. И вот теперь ее руки, ее прикосновения, ее пальцы, обхватывающие меня…
– Таня… – выдыхаю. – Если ты не остановишься, я…
– Не останавливайся, – шепчет она. – Пожалуйста, Женя. Не останавливайся.
И я не останавливаюсь, устраиваюсь между ее бедер, полок едва вмещает нас двоих. Вхожу в нее медленно, осторожно, давая привыкнуть. Она втягивает воздух сквозь зубы, закрывает глаза, обнимает меня ногами. Горячая, тесная, идеальная.
Замираю на секунду. Смотрю на ее лицо, на закушенную губу, на капельки пота на лбу, на ресницы, дрожащие над закрытыми глазами.
– Посмотри на меня, – прошу.
Открывает глаза. Смотрит прямо мне в душу. И я начинаю двигаться.
Сначала медленно, размеренно. Чувствую каждый миллиметр, как она сжимается вокруг меня, как подается навстречу каждому толчку, как ее ногти впиваются мне в спину, оставляя следы, которые будут напоминать мне об этом еще неделю.
– Быстрее, – шепчет она. – Пожалуйста…
Ускоряюсь. Она стонет с каждым движением все громче, откровеннее. Деревенские бани – они такие, звукоизоляция нулевая, слышно на весь двор. И мне плевать. Пусть вся Сосновка слышит. Пусть дядя Митя слышит. Пусть весь мир знает, что эта женщина – моя.
– Женя… Женя, я снова…
– Вместе, – выдыхаю. – Давай вместе.
Чувствую, как она напрягается подо мной, как ее тело содрогается, как она сжимается вокруг меня так сильно, что у меня темнеет в глазах. Я падаю вслед за ней в эту пропасть наслаждения, выкрикивая ее имя.
Несколько секунд – или целую вечность – мы лежим неподвижно. Я – на ней, тяжело дыша ей в шею. Она – подо мной, все еще вздрагивая от отголосков удовольствия. Потом я чувствую, как она напрягается.
– Женя… – ее голос звучит иначе. Напряженно. – Слезь с меня, пожалуйста.
Откатываюсь в сторону, сажусь рядом, Таня натягивает простыню, прикрывая грудь. Нет. Нет-нет-нет. Я узнаю это. Этот взгляд. Это желание отстраниться.
– Эй, – мягко говорю я, пытаясь взять ее за руку. Она отдергивает руку. Не смотрит на меня.
– Это было ошибкой, – тихо говорит она.
– Что?
– Это. Все это. Не должно было случиться, – внутри меня что-то обрывается. Падает с грохотом, разбивается на куски.
– Почему?
– Потому что… – она наконец поднимает глаза. В них – стыд, страх и что-то еще, чего я не могу понять. – Потому что я старше тебя, и я совсем не планировала заводить роман, у меня, скажем так, все сложно с мужчинами.
– И что? При чем здесь возраст?
– Как что?! – она вскакивает, кутаясь в простыню. – Тебе сколько, тридцать? А мне через пару дней будет тридцать пять! Когда ты заканчивал начальную школу, я уже целовалась с мальчиками! Когда ты…
– Да какая разница?! – перебиваю ее. – Разве это было плохо? Разве тебе не понравилось?
– Понравилось. Но это ничего не меняет.