– Жива? – спросил низким голосом.
– Нет, – прохрипела. – Я умерла. И попала в ад. Здесь жарко и есть быки-убийцы.
Он едва заметно усмехнулся, один уголок губ дрогнул.
– Тепловой удар. Ты без головного убора и на солнце. Мозги не перегрелись?
– Мозги в порядке. Это ты у меня перед глазами двоишься, – буркнула, пытаясь сесть, но он мне не дал.
Григорий придержал меня за плечи. Его ладони были горячими и очень твердыми.
Виолетта, не смей думать о том, какие у него руки. Не смей.
– Спасибо, – буркнула, отводя взгляд. – Можешь меня уже отпустить. Я не собираюсь падать в обморок второй раз ради твоего героического образа.
– Уверена? – он все еще держал меня за плечи. – Потому что ты до сих пор зеленоватая. Тошнит?
– Это мой новый трендовый оттенок. Называется «деревенский шик».
Он хмыкнул, отпустил меня, а я наконец смогла сесть нормально. Мы сидели в тени старой яблони. Рядом валялись мой штатив и камера. Пчел и бычка не было видно.
– Что ты вообще здесь делала? – спросил Суровый.
– Работала, – огрызнулась. – Снимала контент. Пчелы решили, что я – новый улей. Бычок решил, что я – красная тряпка. А жара решила, что я – ее личная жертва.
Григорий покачал головой.
– В следующий раз бери меня с собой. Или хотя бы шляпу.
– Зачем? Чтобы ты снова нес меня на руках, как мешок с картошкой? – я прищурилась. – У тебя, кстати, это уже входит в привычку.
Он посмотрел мне прямо в глаза. Долго. Так долго, что у меня внутри все сжалось.
– Привычка – это когда нравится, – тихо сказал он.
Ох, елки-палки. Виола, ты попала!
Я резко отвернулась, чувствуя, как снова краснеют щеки.
– Не обольщайся, Суровый. Я просто… перегрелась. Это ничего не значит.
– Конечно, – ответил он спокойно, но в голосе слышалась легкая насмешка. – Как скажешь, московская.
Попыталась встать, ноги все еще немного дрожали. Григорий тут же поддержал меня под локоть.
– Отпусти, я сама могу идти, – проворчала.
– Можешь. Но будешь выглядеть смешно.
– Я уже выгляжу смешно. Весь день. С пчелами, бычком и обмороком. Полный комплект деревенской идиотки.
Он неожиданно тихо засмеялся, низко, грудно. От этого звука у меня по спине пробежали мурашки.
Виолетта, прекрати. Немедленно. Это просто реакция организма на двухметрового красавца. Полгода без секса – и вот результат. И что характерно, он не подкатывает, не делает намеки и банальные комплименты.
– Пойдем, – сказал он. – Отведу тебя к бабе Тоне. И больше сегодня никаких съемок, хотя бы до вечера.
– А если я хочу продолжить? – уперлась.