– Да не просто хорошо! – он широко улыбнулся и положил руку ей на плечо, якобы дружески. – Вы настоящая находка. Я уже подумал, что после завершения проекта мы могли бы встретиться в более… комфортной обстановке. В райцентре есть отличный ресторан. Я бы с удовольствием показал вам настоящую жизнь, а не эту деревенскую глушь.
Его пальцы слегка сжали ее плечо, а у меня внутри все мгновенно закипело.
Я стоял за кустами и смотрел, как этот мерзкий, женатый, самовлюбленный тип гладит мою женщину по плечу и приглашает на ужин. И самое страшное, я понимал, что он имеет в виду под «ужином».
Ревность ударила так сильно, что на секунду потемнело в глазах. Спокойно, Суровый. Не показывай виду. Вышел из-за кустов, стараясь держать лицо нейтральным.
– Добрый день, Валерий Павлович, – сказал ровным голосом.– Вы решили почтить своим вниманием свои владения.
Виолетта резко обернулась. На ее лице мелькнуло облегчение, которое она тут же спрятала.
– Григорий! – она улыбнулась. – Ты как раз вовремя. Я уже почти закончила.
Сытый посмотрел на меня с легким раздражением, но быстро натянул на лицо широкую улыбку.
– А, Суровый! Наш главный лесоруб и мастер на все руки. Как дела, Гриша?
– Лучше всех, – ответил коротко.
Он снова повернулся к Виолетте, будто меня и не было.
– Так что насчет ужина, Виолетта? Я могу прислать за вами машину. Будет очень приятно пообщаться в неформальной обстановке. Обсудим перспективы дальнейшего сотрудничества…
Виолетта мягко, но уверенно сняла его руку со своего плеча.
– Спасибо за предложение, Валерий Павлович. Но у меня очень плотный график. Давайте лучше сосредоточимся на работе.
Он улыбнулся еще шире, но в глазах мелькнуло раздражение.
– Конечно, конечно. Но мое предложение остается в силе. Вы подумайте. Такая красивая и талантливая женщина заслуживает лучшего, чем… – он бросил быстрый взгляд в мою сторону, – чем деревенская романтика.
Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Виолетта почувствовала напряжение и быстро шагнула ко мне.
– Григорий, ты не мог бы помочь мне с штативом? Он где-то там застрял.
Кивнул и пошел за ней, чувствуя спиной тяжелый, оценивающий взгляд Сытого. Когда мы отошли достаточно далеко, она тихо спросила:
– Ты в порядке?
– В порядке, – ответил сквозь зубы.
Но я не был в порядке. Я ревновал. Сильно. Глупо. Жестоко.
Я понимал, что Виолетта не давала ему никакого повода. Но сам факт, что этот жирный, женатый козел позволял себе прикасаться к ней, называть ее «красивой и талантливой» и приглашать на ужин, вызывал во мне почти животную ярость.
Она не твоя , – напомнил я себе. – Она здесь всего на две недели. А потом уедет. И ты снова останешься один.
Но сердце не слушало разум. Я смотрел на Виолу, на то, как она улыбается, как поправляет волосы, как сосредоточенно настраивает камеру, и понимал одну простую, страшную вещь: Я влюбился.
Влюбился так, как никогда раньше не влюблялся. Глубоко. Безнадежно. До дрожи в руках. Эта любовь была как вспышка. Как комета. Как яркий, ослепительный фейерверк в моей тихой, размеренной жизни. Она забрала мою душу и сердце с собой – и я сам, добровольно, отдал ей все.
Я знал, что этого не стоило делать. Я знал, что она уедет. Я знал, что потом будет больно. Но я ничего не мог с собой поделать.
– Гриша? – Виола повернулась ко мне и мягко улыбнулась. – Ты точно в порядке?
– Нет. Не в порядке,– посмотрел на нее и ответил то, что думал на самом деле. Она удивленно приподняла брови.
Сделал шаг ближе, взял ее лицо в ладони и медленно, глубоко, с той тихой, отчаянной нежностью, которую не мог больше прятать поцеловал.