История кружева как культурный текст: читать начало книги онлайн

Значительную часть исследования составили материалы из частных коллекций; ряд материалов из этой группы введен автором в научный оборот впервые. Отметим, что в силу современной экспозиционной практики артефакты выставляются в идеальном состоянии, в котором не могут передать истории своего бытования. Тем более значимы для результатов нашей работы предметы из личных коллекций (и, иногда, из запасников музеев), не подвергавшиеся реставрации.

Исследование подлинных артефактов сочеталось с работой в государственных и частных архивах и библиотеках. Среди архивов, материалы которых помогли в настоящей работе, нужно назвать Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), Российский государственный архив древних актов (РГАДА), Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ), Центральный исторический архив Москвы (ЦИАМ).

Интересный материал для изучения хранят региональные архивы, местные библиотеки и библиотеки музеев. Так, в результате экспедиционной работы в Тверской области в библиотеке города Калязина нами был найден и введен в активное научное обращение труд по истории калязинского кружевного промысла исследователя русской старины И. Ф. Никольского (1929).

Также в исследовании впервые вводятся в научный оборот неопубликованные, малоизвестные и неисследованные в данном контексте источники и круг вещественных источников из личной коллекции автора, которая собиралась поколениями семьи начиная с 1860-х годов.

Одним из главных источников изучения вопроса стала документальная фотография. Масштабность распространения не только портретной фотографии, но и фотографической журналистики позволила в итоге зафиксировать и проследить особенности бытования кружева в реалиях повседневной жизни сто– и более летней давности. Однако отметим, что фотодокументы этого периода в большинстве своем выполнены в ахроматической гамме; цветные фотоснимки, несмотря на их фактическое наличие в конце XIX – начале XX века, могут привлекаться к изучению нашего вопроса только лишь в качестве дополнительных источников, в силу неверной цветопередачи.

Другой, не менее значительной группой источников выступают модные дамские журналы: английские, американские, французские, немецкие и российские[18]. На протяжении всего исследуемого периода новинки издавались каждые две недели. Российская периодика на тему моды в большинстве своем содержала переводы и перепечатки из французских[19], английских и (изредка) американских журналов, о чем авторы материалов предупреждали своих читателей. Можно утверждать, что общей тенденцией российских изданий была ориентированность на французские прототипы, предлагавшие новые модели каждые две недели.

Весьма оригинальный способ подачи материала практиковал русский журнал «Вестник моды для модисток». Будучи переводом парижского журнала «Модистка-универсал» (La Modiste universelle), журнал предлагал на соседних страницах и первоначальный текст на французском языке, и его перевод на русский.

Некоторые журналы предлагали своим читателям дайджест, или компиляцию из нескольких изданий. По такой технологии работали «Вестник моды», содержавший перевод парижских журналов «Модный наблюдатель» (Le Moniteur de la Mode) и «Иллюстрированная мода» (La Mode Illustrе́e), и журнал «Моды и рукоделия», заимствовавший «новейшие дамские и детские моды, а также белья и куафюр исключительно из нескольких лучших французских модных специальных журналов»[20]. Компилятивными изданиями являлись также двадцать выпусков «Последние моды. Лучшие моды Парижа, Лондона и Нью-Йорка», которые издавались в формате приложения к журналу «Женщина».

Российскими журналами, представлявшими только один иностранный первоисточник, были уже упомянутый «Вестник моды для модисток» и «Модный магазин», который представлял перевод парижского журнала «Модное ревю» (La Revue de la Mode). Кроме них, читателям предлагались модели из английских (например, журнала «Королевский костюм» – Costume Royal) и американских (Harper’s Bazaar, Vogue) изданий. Интересно, что в случае расхождения в локальных традициях ношения тех или иных предметов гардероба редакция предлагала собственные комментарии и примечания.

Анализ совокупности фотодокументов и периодической печати из сферы моды позволил выделить общие и особенные черты бытования кружева различных видов и стилей, как подверженные моде, так и прямо не зависевшие от нее. Несмотря на то что в каждом выпуске переводного модного журнала непременно акцентировался одновременный выход оригинального выпуска и его русскоязычного варианта, модная журнальная картинка и модный костюм в реальной жизни имели некоторое несоответствие.

Также отметим, что и словесные описания, и цветные таблицы, предлагаемые периодической печатью, не передают вовсе или передают довольно условно такую важную информацию, как колорит. Некоторое понятие о частных случаях расцветки предметов дает изучение вещественных источников, которыми здесь выступают подлинные вещи и образцы продукции кружевных мануфактур.

Немаловажным (и пока недооцененным) источником выступил корпус англо-, франко-, итало– и русскоязычных пособий по профессиональной кройке и шитью, а также по женскому любительскому рукоделию. Они позволяют изучить исторически сложившиеся технологии изготовления кружева и, иногда, их культурную обусловленность.

Особый интерес вызывают издания этого рода, предназначенные для населения, не владеющего грамотой. В целом эта группа источников, насыщенная фактическим материалом, имела высокую ценность для настоящего исследования, являясь объектом внимательного изучения и последующих обобщений.

Неисследованными в контексте истории кружева также являются семейно-правовые акты, сопровождающие совершение брака; это так называемые сговорные записи и росписи приданого[21].

Приданое, состоящее по старинке только из женской одежды и прочего убранства, называлось платно или платенно приданое, приданое платье. В росписях приданое платье обозначалось тремя способами. В первом варианте указывалась только его общая стоимость. Во втором варианте обозначалась общая стоимость приданого платья с выделением наиболее ценных вещей. «1783 г. февраля в седьмый день коллежский советник Иван Сергиев сын, Головин, в роде своем не последний, сговорил я дочь свою, девицу Наталию, Двора Ея Императорскаго Величества за камер-юнкера князь Алексея, княж-Борисова сына, Куракина в замужство. <…> Да в приданство ей же, Наталье, дал движимаго имения: бралиантовых, золотых, серебряных вещей, кружева, платья верхнего золотой, серебряной и шелковой материи и нижняго всякаго звания, и уборов, да разнаго же звания белья… на 17 тысяч р.»[22] (здесь и далее в текстах росписей сохранена орфография оригинала. – Б. Ш.).

Иногда приданое платье имело подробную роспись. Так, в записи сговорной вдовы обер-комиссара Василия Федорова сына Дудорова Татьяны Давыдовой на дочь гостиной сотни Алексея Федорова сына Карабельникова Анну в замужество за купца Петра Павлова сына Калинина от 27 августа 1762 года упоминаются «четыре огажантов кружевных, в том числе одни огажанты блондовые, да дюжина подманжетников, в том числе двое шитых, 100 р.; две мантили флеровые, в том числе одна с блондами, два крагина[23] с сырцовым кружевом, 11 р.; полдюжины чепчиков на голову блондовые, в том числе один камартковой з белым кружевом, 22 р… чепчик дамской камартковой с кружевом, белой, 13 р… Всего того приданого по цене на 3263 р.»[24]

Отметим, что тексты росписей со временем имели тенденцию к упрощению и сокращению, и наиболее подробные росписи обширного приданого принадлежат представителям элиты и относятся к XVIII веку. Так, роспись приданого княгини Н. Б. Долгоруковой (урожденной Шереметевой) от 1744 года содержит свыше шестидесяти пунктов, касающихся только одежды и украшений. Были в том приданом и кружева: «9 пар мужских манжет кружевных, дамских манжет с воротниками 4… Фантанжа кружевная с прибором целой гранитур… Пондишпан серебреной на юбку… Выжиги старого кружева, весу 2 фунта… 6 сорочек Голандских и Валендорских дамских, в том числе одна с кружевом… Всего вышеписанного приданого вещей, золота, серебра и проч. по цене на 14 471 р.»[25]

Еще более представительным было приданое другой представительницы рода Долгоруких – Ирины Петровны (урожденной Голицыной). Кроме обыкновенных для приданого позиций – платья, белья, теплой и холодной верхней одежды, украшений, – оно включало также придворные платья, дорожную одежду и одежду для купания[26].

Так или иначе, приданое платье в росписях обыкновенно выделялось отдельной позицией. В список прежде всего включались предметы роскоши или наиболее престижные предметы женского гардероба. К ним относились, во всех сословиях, во-первых, ювелирные украшения, во-вторых, головные уборы и, в-третьих, теплая или нарядная верхняя одежда, а также кружева, оформленные в виде ангажантов или фонтанжей, в виде манжет[27], или кусками (срезками). У сверхбогатых дополнительно отмечались одежды из золото-серебряной материи и золото-серебряные же кружева[28].

Мужские кружевные вещи, что на первый взгляд кажется несколько необычным, также упоминались среди имущества невесты. Мужская одежда изредка включалась в состав росписей в случае, когда дочь покидала родительский дом, и довольно часто, если мужчина входил в семью невесты. Наиболее часто в перечень входили домашняя одежда, нательное белье и галантерейные вещи. Две последние категории, согласно актуальной моде, декорировались кружевом, что в обязательном порядке отмечалось в росписях.

Так, «в награждение» за брак с камер-фрейлиной Елизаветы Петровны Авдотьей Денисовной Разумовской камер-юнкеру графу Андрею Алексеевичу Бестужеву-Рюмину полагались «четыре дюжины мужских рубах, из которых одна дюжина с брабантскими кружевными манжетами» и девять спальных шапочек, также отделанных брабантским кружевом[29].

Отцом княжны Ирины Петровны Голицыной при выдаче ее замуж за князя Сергея Петровича Долгорукова в 1717 году были приготовлены: «Белье. Сорочки и протчее князь Сергию Петровичу. Дюжина сорочек верхних галанского полотна вороты и манжеты с круживом. Шесть сорочек с манжеты кружевными. Шесть сорочек того ж полотна. Дюжина исподних сорочек галанского полотна. Дюжина кружевных галстуков, в них один с кистьми жемчюжными. Дюжина галстуков кисейных… Шесть шапок с кружевом камортковых (из тонкой голландской материи. – Б. Ш.)»[30]. Последняя роспись представляет особенный интерес для исследования: из всех рассмотренных документов именно она содержит наиболее богатый ассортимент мужских кружевных вещей: манжет, воротников, галстуков и спальных колпаков (упомянутых под названием шапок).

Вышеприведенные документы, с очевидностью говорят о том, что семейно-правовые акты, сопровождающие совершение брака, заслуживают включения в ряд ценных, но малоизученных источников по истории кружева. В то же время заметим, что ни одна группа источников, взятая в отдельности, не дает полного и достоверного представления о кружеве какой-либо эпохи; только сопоставление всей совокупности источников дает исследователю достоверный результат.

Из всего массива исторических источников автором книги было отобрано то, что наилучшим образом характеризует не только нарративную историю русского и западноевропейского кружева, но и раскрывает особенности его бытования как культурного текста.

В первую очередь издание предназначено для специалистов по истории культуры, костюма, моды и текстиля. Предложенные материалы могут найти применение в профессиональной деятельности музейных работников, реставраторов, искусствоведов, специалистов антикварного рынка, художников театра и кино, художников-модельеров. Оно также имеет важное прикладное значение, позволяя квалифицированно атрибутировать музейные и антикварные предметы: не только собственно кружево, но и фотодокументы, живописные произведения и т. д.

Кроме того, проделанная работа позволила очертить проблемы, которые, по нашему мнению, могут стать предметом дальнейших, более специализированных исследований. В частности, были лишь обозначены, но не стали предметом серьезного анализа и обобщения вопросы из области источниковедения и историографии проблемы, а также из истории кружева как системы национальных индустрий и многие другие.

Глава 1

Ранние формы кружева

По общепринятому мнению, кружево, то есть «ажурный орнамент, созданный путем различного переплетения нитей и существующий самостоятельно, без какой-либо тканой основы»[31], появилось в странах Западной Европы на рубеже XV–XVI веков. До этого здесь были известны различные виды ажурной вышивки и других кружевоподобных работ, которые по технике исполнения находятся по большей части между вышивкой и кружевом[32].

Шов по выщипу. Это одна из самых старинных форм протокружева[33]. Наиболее ранние образцы работ в этой технике, как и прочие первые кружевоподобные работы, в западноевропейской культуре широко распространяются только с XVI века; однако на Востоке, в частности в Иране, шов по выщипу был известен и ранее этого времени[34].

Узор в этой технике образуется путем удаления (выщипывания) отдельных участков нитей в ткани. Образовавшиеся отверстия плотно обшиваются. В пределах обшитого отверстия размещается ажурный, обычно геометрический узор. Работа выполняется иглой, петельным швом. Зачастую шов по выщипу комбинируется с вышивкой «белым по белому».

[18] Согласно «Статистике произведений печати, вышедших в России в 1913 г.», здесь издавалось пятнадцать периодических изданий, посвященных модной тематике, из них тринадцать на русском языке. См.: Россия накануне Первой мировой войны. Статистико-документальный справочник. М.: Самотека, 2008. С. 374.

[19] Например, журнал «Модный магазин» сопровождался рисунками работы Густава Жане (Gustave Janet).

[20] От редакции // Моды и рукоделия. 1876. № 1. С. 1.

[21] Опубликовано частично в: Шапиро Б. Л. Кружевные вещи в дворянском мужском костюме XVIII в. по материалам сговорных записей и росписей приданого // «История кружева – история страны»: Сборник статей Международной научно-практической конференции. Москва, 3 ноября 2016 г. / Сост. Рычкова Е. А. М.: Интерпринт, 2016. С. 16–18; Шапиро Б. Л. Сословный женский костюм XVIII – начала XX в. по материалам сговорных записей и росписей приданого // Женская традиционная культура и костюм в эпоху Средневековья и Новое время: материалы научно-образовательного семинара, 24–25 сентября 2015 г. / Сост. Ю. В. Степанова; науч. ред. Н. В. Жилина. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2015. С. 84–102.

[22] Куракин Ф. А. Восемнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый по бумагам фамильного архива. Т. 1. М., 2013. С. 457–458.

[23] То есть воротника.

[24] Городская семья XVIII века. Семейно-правовые акты купцов и разночинцев Москвы / Сост., вводн. ст. и коммент. Н. В. Козловой. М., 2002. С. 408–410.

[25] Отголоски XVIII века. Приданое княгини Н. Б. Долгоруковой // Русский архив. 1897. № 11. С. 433–440.

[26] Роспись приданому 1717 г. // Сборник старинных бумаг, хранящихся в музее П. И. Щукина. С. 5–13.

[27] Роспись приданому для Катерины Романовны [Дашковой] // Архив Князя Воронцова. Книга 21. М., 1881. C. 379–382.

[28] Куракин Ф. А. Восемнадцатый век. С. 458; Роспись приданому, подписанная княгиней Натальей Голицыной // Сборник старинных бумаг, хранящихся в музее П. И. Щукина. C. 1–4.

[29] Рядная графини Евдокии Даниловны Бестужевой-Рюминой, рожденной Разумовской // Васильчиков А. А. Семейство Разумовских: в 5 т. Т. 1. СПб., 1880. С. XXVII.

[30] Роспись приданому 1717 г. // Сборник старинных бумаг, хранящихся в музее П. И. Щукина. С. 7.

[31] Здесь приводится одно из множества имеющихся определений кружева, которое кажется нам наиболее убедительным. См.: Бирюкова Н. Ю. Западноевропейское кружево XVI–XIX вв. в собрании Эрмитажа. Л., 1959. С. 3.

[32] Технология большинства из них представлена в бестселлере: Dillmont Th. Encyclopedia of Neeedlework. Newcastle-on-Tyne: T. Hunter, 1890.

[33] Cole A. S. Ancient Needlepoint and Pillow Lace: With Notes on the History of Lace-making and descriptions of thirty examples. London, 1875. P. 2.

[34] Jourdain M. Old lace: a handbook for collectors: an account of the different styles of lace, their history, characteristics & manufacture. London; New York, 1909. Р. 13.