— Прости меня, Эйвери. Мне так жаль. Я ненавижу себя за то, что сделал с тобой.
Его руки скользили вверх и вниз по моей спине, перебирали мои волосы, ласкали мои руки. Он успокаивающе обнимал меня и шептал, не замолкая ни на секунду.
— Я хотел бы вернуть время вспять. Я хотел бы все исправить. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Но я не мог быть с тобой. По крайней мере, ещё пару лет. Мне пришлось оттолкнуть тебя.
Слезы высыхали на моих щеках под ветерком. Под ногами хрустели сухие листья. В голове гудело от усталости, но его признание всё равно поразило меня, как удар.
«Я не мог быть с тобой. По крайней мере, ещё пару лет».
Он говорил полный бред.
Я застыла на месте как изваяние. Во мне смешались ненависть и любовь, отчаяние и неповиновение.
Но Уайетт продолжал обнимать меня и снова и снова повторял, что никогда не переставал заботиться обо мне.
— Ты помнишь тот день в Риджбеке в кафе-мороженом? — тихо спросил он. — Тогда я впервые увидел тебя. Я пришёл туда с тремя братьями по стае, чтобы купить банановый сплит по акции — два по цене одного. — Он ближе притянул меня к себе, положив подбородок мне на макушку и продолжая гладить меня по спине. — И сразу как вошел в кафе почувствовал запах сирени. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Аромат был приятным, но таким слабым. Обычный человек его не почувствовал бы. Словно в кафе расцвёл маленький цветок.
Цветочек.
У меня перехватило дыхание. Уайетт помнил тот день? Он помнил, как впервые увидел меня?
Он провёл пальцами по моему боку.
— В другом конце зала я увидел девушку. Юную, красивую девушку с тёмными волосами до самой талии и с брекетами на зубах. Она выглядела такой неуверенной в себе, но что-то в её глазах заставило меня остановиться. — Он сделал ещё вдох и слегка покачал головой. — Ни я, ни мой волк понятия не имели, что это было, но понимали, что эта девушка особенная и много значит для нас.
Я приоткрыла рот. Как и я он помнил всё произошедшее в тот день?
Но это значит…
— Когда мы вышли из кафе мои братья по стае не понимали, что со мной произошло. Они не знали, что часть моей души отделилась от моего тела и перешла к той девушке, которая сидела за столиком и ела шоколадное мороженое с карамелью и фундуком, а её родители сидели по бокам от неё. Но я знал. Я знал, что встретил человека, которого никогда не забуду.
Карамель и фундук? Он помнит даже эту деталь?
Боже мой. Он говорит правду.
На мои глаза навернулись слезы, и я зажмурилась.
Уайетт заправил мне прядь волос за ухо.
— Но тогда я была молод и ещё не до конца понимал, что значит быть оборотнем. Я только год как стал изменяться. Я всё ещё привыкал к своему волку и новым эмоциям, которые порой были настолько сильны, что не мог их сдержать. Поэтому я наблюдал и ждал, и за следующие два года эта юная девушка выросла и повзрослела. С каждым днём она становилась всё красивее и была такой умной и целеустремлённой. У неё не много магии, но её душа была сделана из стали.
Я открыла глаза и увидела его сияющие радужки, похожие на два золотых озера.
— А когда она уехала из Риджбека, — хрипло продолжил он, — я понял, что зря ждал всё это время. Мне нужно было больше с ней общаться. Мне нужно было действовать, как я и хотел. Мне следовало сказать ей, что я люблю её смех, восхищаюсь её силой и завидую её остроумию. Но она уехала с родителями во Францию, потом в Зимбабве, а затем в Японию. Она не знала, что я следил за её переездами и надеялся, что однажды наши пути снова пересекутся.
У меня ёкнуло сердце. Все эти страны мы посетили с родителями после Канады. Он все это время следил за мной?
Его взгляд стал нежным, а голос — тихим.
— Я так долго хотел признаться тебе в своих чувствах, но был всего лишь глупым подростком, который наблюдал и так отчаянно хотел во всем признаться. В глубине души я знал, что ты предназначена мне. Но ничего не предпринимал.
У меня перехватило дыхание.
Между нами повисла тишина, пока я пыталась осмыслить всё сказанное им. В Риджбеке мы с Уайеттом испытывали одинаковые чувства. Все эти годы, когда думала, что он меня даже не помнит, он тоже наблюдал за мной.
— Ты правда следил за мной эти два года? — выдавила я из себя.
— Каждый день.