После этого он развернулся и начал быстро спускаться вниз по лестнице, тяжело ступая по бетонным ступеням.
Шаги постепенно стихли. В квартире стало очень тихо.
Вейра медленно закрыла дверь, повернулась и увидела, что дети смотрят на неё так, словно только что произошло что-то невозможное.
— Что? — спокойно спросила она.
Лёша выпалил первым:
— Ты на папу никогда так не орала!
— Я не орала.
— Ну… почти.
Алина молчала дольше всех, продолжая внимательно смотреть на мать так, будто пыталась понять, кто сейчас стоит перед ней.
Потом очень тихо спросила:
— Ты правда больше не будешь его бояться?
Вейра медленно ответила:
— Нет. Никто здесь не будет больше бояться.
И именно в этот момент она впервые почувствовала, что эта грязная, бедная квартира перестаёт быть просто местом катастрофы. Она постепенно становится крепостью.
Глава 8. Нулевая точка
Глава 8. Нулевая точка
Ночью Вейра долго не могла уснуть, несмотря на усталость, тяжело осевшую в теле после бесконечного дня, полного уборки, готовки, подсчётов, разговоров и напряжения, которое не отпускало её ни на минуту, потому что стоило закрыть глаза, как сознание снова начинало прокручивать события последних дней, смешивая воспоминания Марины с её собственными мыслями и превращая всё это в странный, беспокойный поток чужой и одновременно уже почти своей жизни.
Квартира постепенно затихала.
Сначала перестала шуметь вода у соседей сверху, потом стих телевизор за стеной, где кто-то до поздней ночи смотрел шумное шоу с постоянным смехом и музыкой, затем всё реже стали проезжать машины за окном, и только старый холодильник временами начинал тяжело гудеть на кухне, словно уставший магический артефакт, который давно выработал свой ресурс, но продолжал работать исключительно из упрямства.
Вейра лежала на узком продавленном диване и смотрела в потолок, где в полумраке виднелись старые разводы и трещины, а за окном тускло светил фонарь, окрашивая комнату в бледный серо-жёлтый цвет.
Темнота здесь была совсем другой.
В императорском дворце ночи никогда не становились по-настоящему чёрными, потому что в коридорах всегда горели магические светильники, на башнях мерцали охранные огни, по внутренним дворам двигались караулы, а в небе над столицей иногда пролетали драконьи патрули, оставляя за собой слабое сияние магических контуров.
Там даже тишина была живой.
Здесь же — обычный городской двор, мокрый снег за окном, редкий лай собаки где-то вдалеке и редкие шаги случайных прохожих, спешащих домой через сырой холод.
Чужой мир.
Она медленно повернула голову и посмотрела на стул возле дивана, где аккуратными стопками лежала одежда, которую она вечером успела разобрать и рассортировать: часть вещей требовала стирки, часть давно пора было выбросить, а несколько детских кофт и футболок Вейра отдельно сложила для ремонта, потому что ткань ещё можно было зашить и использовать дальше.
Привычка упорядочивать пространство успокаивала её почти так же, как когда-то успокаивали финансовые отчёты и идеально сведённые балансы императорской казны.
Когда всё разложено по местам — мир становится понятнее.
Но стоило ей закрыть глаза, как в голове снова начали подниматься чужие воспоминания. Сначала развод, депрессия, постоянная усталось, и, как следствие, долги, бесконечное ощущение собственной ненужности и одиночество.
Вейра невольно нахмурилась, потому что слишком хорошо знала это чувство, хотя в её мире оно выглядело иначе: роскошные залы, уважительные поклоны, отдельная ложа на придворных приёмах, просторный дом, в котором всегда было тихо после работы, и длинные вечера, когда никто не ждал её возвращения.