Я голодна, но вряд ли лорд Деверо готовит чай мне.
Наверно, стоит попросить хотя бы стакан воды, чтобы обмануть желудок, а ещё лучше горячей воды, но внезапно, передо мной появляется чашка с горячим чаем и вазочка с печеньем.
— Поешь, тебе потребуются силы.
Я не понимаю, почему изменилось отношение ко мне, но от еды не отказываюсь. Не в моём положении вертеть носом и показывать какая сильная — смелая.
Беру из вазочки печенье и тут же кладу его в рот.
— Говоришь, не всё помнишь? Представляю, как тебя шокировала новость. Этот закон никто не применял около ста лет, про него банально забыли, но граф постарался раскопал.
Лорд говорит эти слова с налётом злости.
От сухости печенья я несколько раз икаю, но чай обжигающе горячий, не могу пока даже глоток сделать.
— Почему он говорил, что не помнит в законе таких оговорок?
Спрашиваю осторожно. Мне важно знать про каждую мелочь.
— Потому что их там нет. — спокойно говорит лорд Деверо, а потом продолжает говорить, так, будто говорит о погоде. — Как только я увидел тебя в этом ужасном платье и этой обуви, я поначалу растерялся. Но я вспомнил одну особенность древних законов первородных драконов.
Печенье откладываю, потому что внутри пульсирует мысль, которую тут же озвучиваю.
— Если такого условия нет, то он сразу же найдёт меня. Даже если сбегу из-под земли достанет.
В комнате не жарко, но я покрываюсь липкой испариной лишь от одной мысли, что надежда на спасение, это обман. Рано или поздно Дэмиан узнает об этом и тогда…
— Это так, но я же упомянул особенность. Это условие было в общем своде и распространяется на все статьи закона. Граф просто про это не знал. Эви, у тебя три дня, чтобы найти работу. И заявить, что у тебя появились средства, чтобы выкупить свою свободу. Если бы ты не отдала наследство графу, то ты бы не оказалась в столь плачевном состоянии.
Лорд возвращается на своё место, а я отмираю и снова тянусь за печеньем.
Эмоциональные качели утомляют, но я приказываю себе не раскисать.
Решаюсь спросить.
— Почему вы помогаете? Нашли это общее правило, — надеюсь, говорю правильно, я в этом мире несколько часов и голова просто разрывается от информации.
Лорд усмехается, но отвечает на вопрос.
— Твоя бабушка, помогла мне много лет назад. Она оплатила обучение, которое не смогли оплатить мои родители, обнищавшие дворяне. Я стал тем, кого ты видишь сейчас, благодаря ей.
Делаю глоток чая, и отчего-то на глазах наворачиваются слёзы.
Та-а-ак, я, вообще-то, не плачу. Никогда.
Но его слова трогают за душу.
— Вы очень великодушны. Не все могут помнить добро.
Лорд ничего не говорит, лишь хмурится.
— Ты сама отвернула от себя много влиятельных семей, которые искренне желали тебе добра. Никто не станет помогать тебе.
Просто прекрасно! Эвелин, да ты просто косячница!
Я помнила, что она говорила мужу про влиятельных друзей.
Но что же такое произошло, что от Эвелин все отказались, и к тому же она про это не знала?