— Пусть хотя бы слуги выйдут, — лепечу, совершенно обессилев.
— Эви, глупышка. Ты хуже любого из них. Ты даже не имеешь права спать с ними в одной комнате. Так что радуйся, что такая высокородная компания смотрит на тебя.
Веду взглядом по слугам и вижу, как им неприятно то, что происходит. Кто-то стоит, опустив взгляд, кто-то просто смотрит в сторону. Женщины смотрят с сочувствием и страхом.
Весело только Дэмиану.
— Ты больно костлява и не умеешь ублажать в постели, так что отдам-ка я тебя в услужение будущей графине. Вы завтра познакомитесь. Она просто мечтает отстричь твои волосы. Говорит, что сделает из них шиньон для собачки.
Господи, да какая разница! Эта женщина явно не лучше Дэмиана.
Мне потребовалось время, чтобы абстрагироваться и начать раздеваться.
Слой за слоем.
Пока я не осталась в белье.
— Его тоже снимай. Рабы не носят бельё.
А он начитанный. Давно, видимо, готовился.
— Можно мне его оставить?
Дэмиан вдруг повеселел. Ему нравилось роль хозяина с каждой минутой всё больше и больше.
— Если поцелуешь мне ботинки.
Холодные мурашки пробежались по спине, стуча зубами не от холода, а от страха и разошедшихся нервов я сняла последнее, что принадлежало Эвелин, как свободной женщине.
А потом стала быстро надевать рабскую одежду.
Грубая ткань царапает нежную кожу, а само платье на размер меньше, чем полагается.
Я еле смогла застегнуть его.
Но это было не самое страшное испытание.
Обувь оказалась деревянной.
Меня колотило, от страха, и от злости. Хотелось немедленно вцепиться ногтями в глаза этого человека, а потом самолично отстричь космы и ему, и его пассии.
— Отлично. Склони голову, рабыня и следуй за мной. Нужно подписать официальные бумаги. Радуйся прогулке, теперь они будут нечастыми.
Глава 4
Шанс
— Чем обязан столь позднему визиту? — спрашивает лорд Деверо, человек, который занимается оформлением бумаг купли-продажи в столице.
Как оказалось, и рабов он тоже оформляет.
Рассмеялась бы, но лицо свело от холода и злости.
Растираю плечи. Этот мерзавец, бывший муж заставил меня ехать сзади кареты на крошечном выступе. Пальто я, видимо, ещё не заработала, поэтому пронизывающий осенний ветер продувал насквозь тонкую ткань платья.
Одним словом, я замёрзла так, что тело не слушается меня, иду, еле-еле переставляя ноги. Ступни сыпет снегом, в деревянной обуви нечем согреться.
Как-то нелогично так относится к рабам. Если я простыну и умру, то весь план по издевательствам падёт прахом.
Тихо подхожу к камину и протягиваю к нему замёрзшие пальцы.