— Нет, все нормально, — качнула я головой и пощупала затылок. Под волосами я нащупала шишку. — Я что, упала?
— Упали, упали, — закивала женщина, снова протягивая мне флакончик с нашатырем. — Мы вас тут на полу и нашли. Лежали, как неживая. Руки раскинуты, бледная…
К дивану подошла светловолосая стройная женщина лет тридцати, может, чуть младше, в элегантном платье из тонкой шерсти бежевого цвета с вышитым на груди и по низу подола причудливым узором из стилизованных роз и листьев.
— Вы нас так напугали, Аннет, — вздохнула она. — Вам надо непременно показаться профессору Михельсону. Со здоровьем не шутят, а вы совершенно не бережете себя. Матрена, ты можешь быть свободна, я посижу рядом с Анной Ильиничной.
Дама говорила с легким акцентом, грассируя и упирая на «Р». Что-то в ней меня настораживало — как-то по-хозяйски она распоряжалась.
По правде сказать, меня настораживало все. Не понимала, что происходит, куда меня занесло, кто эти женщины?
— Где я? — спросила у румяной женщины, которую назвали Матреной.
— Дома, Анна Ильинична. Где же вам еще быть? Может, все-таки за врачом послать? Вам валерьянки накапать? Может, прилечь желаете, постель приготовить вам? Или…
— Не суетись, Матрена, — осадила ее женщина в бежевом платье.
— Не надо врача, голова почти не болит. Только я не все помню, — потерла пальцами виски, поднялась и подошла к зеркалу.
На меня смотрела девушка, которую я видела во сне и в витрине на Кузнецком мосту. На шее мой аметистовый кулон. Я коснулась его рукой — это единственная знакомая мне вещь. Девушка в зеркале повторила жест. Это мое отражение, и я стала моложе лет на двадцать. На безымянном пальце правой руки гладкое золотое кольцо. Даже когда была замужем, я его надевала только по большим праздникам — кольцо мешает работать с продуктами. Потрогала кольцо — оно никуда не исчезло.
Я сплю? Что за странный сон я вижу? Ущипнула себя за руку. Больно! Но я не проснулась.
На туалетном столике в серебряной рамке стояла парная поясная фотография. Молодой красавец в сюртуке с розой в петлице, темные волосы с косым пробором гладко зачесаны назад, тонкие усики придавали облику мужчины элегантности. Красавец смотрел уверенно и гордо, девушка в свадебном платье, с пышной фатой до плеч держала его под руку и счастливо улыбалась.
Снова перевела взгляд на зеркало — без сомнения, на фото я. Новая я, молодая и симпатичная.
Выглянула в окно. Тихо падал пушистый снег. По улице двигались конные санные экипажи, прохожие в старинных костюмах спешили по своим делам. Снимают кино? Не похоже — нет ни одного нормально одетого человека.
Между саней сновал мальчишка с объемной сумкой через плечо, из которой торчали газеты. Одной он размахивал надо головой и голосил как резанный:
— Новости, последние новости! Новая жертва мадемуазель Жоз и '! В Германии покушение на канцлера. Канцлер убит! В бакалею Бочкарева поступила свежайшая партия буженины!
Невероятная догадка мелькнула в мозгу. Нет, быть этого не может!
— Матрена, принесите мне сегодняшнюю газету, — не слишком уверенно попросила я.
Матрена замялась:
— Газету?
— Да, да, газету, — нетерпеливо повторила я.
— Вы их не любите, — потопталась на месте Матрена. — Говорите, они руки пачкают.
— Неважно. Принесите газету и побыстрее, — поторопила ее.
Ко мне подошла дама в элегантном платье.
— Аннет, я не узнаю вас, — коснулась она моей руки. — Может, все-таки врача позвать?
— Нет, — я отдернула руку. Опыт прожитых лет научили меня чувствовать лицемерие.
— Может, желаете чая с ромашкой? Он успокоит вас, — не отставала дама.
— Ладно, — кивнула в ответ.
— Настя, чай графине. И побыстрее! — коротко приказала дама.