Повисла недолгая пауза. Адель, раскрыв рот, смотрела на участников этой безобразной сцены. Но леди Ингрэм и не думала заканчивать разговор.
– Я вижу в ней все пороки этого класса, – сказала она, презрительно глядя на меня. – Так что лучше бы вам, мистер Рочестер, избавиться от нее. Или по крайней мере держать в черном теле!
Все засмеялись. Мисс Бланш с сестрой и другие молодые леди начали вспоминать своих гувернанток, отзываясь о них настолько дурно, насколько было возможно говорить о человеке, не приравнивая его к животному. Адель в растерянности смотрела на меня. А когда тема наконец исчерпала себя и господа и дамы решили попеть, я ускользнула из этой душной комнаты.
Мистер Рочестер вышел почти сразу за мной.
– Как ваше здоровье, мисс Эйр?
– Благодарю, сэр, я здорова.
– Почему же вы не подошли ко мне в гостиной и не заговорили со мной?
Я посчитала этот вопрос издевкой. Очевидно, именно издевкой он и был.
– Вы были заняты, сэр. Мне не хотелось вас беспокоить.
– Воротитесь в гостиную, вы уходите слишком рано.
– О нет, сэр. Я ухожу слишком поздно! Я услышала и увидела больше, чем хотела и должна была, – ответила я.
– Но вам нужно вернуться в гостиную, я настаиваю. И хочу, чтобы вы присутствовали в гостиной каждый вечер.
– Мистер Рочестер, вернуться в это общество я смогу лишь с заряженным револьвером в одной руке и испанской шпагой в другой. Но тогда вы очень скоро не досчитаетесь всех своих гостей. А я окажусь на виселице, чего бы мне крайне не хотелось.
Он расхохотался, приняв мою речь за пустое бахвальство. Что ж, здесь я всего лишь гувернантка, и мне стоило бы помалкивать о своих талантах, но иногда сил молчать попросту не остается.
– Так и быть, грозная гувернантка, – сказал он, отсмеявшись. – Идите к себе в комнату и пришлите няню за девчонкой. Спокойной ночи, моя…
– Я не ваша. Не из вашего круга. Ваш круг остался там – упражняться в злословии и высокомерии. Доброй ночи, мистер Рочестер, – оборвав его, сказала я, развернулась и пошла вверх по лестнице, ступая так твердо, словно шла по ночной улице, вооруженная до зубов, в поисках оборотня.
Призрак явился мне ночью.
Дядя Рид завис над моей кроватью, когда я лежала без сил, уткнувшись в подушку, мокрую от моих слез.
– Дитя, – произнес он с таким эхом, словно звенел колокол, способный разбудить всю округу. – Я с тобой, дитя. Не закрывай своих глаз, не закрывай своих ушей, Дженни Эйр.
Вновь каркнула ворона в дымоходе спальни Адели. Призрак посмотрел на меня безжизненным взглядом и отлетел к окну, тая в воздухе. Имел ли он в виду, что я не должна спускать этим людям оскорбления, бросаемые мне в лицо? Но что я могла сделать? Что может женщина в моем положении противопоставить богатству и надменности?
И как, должно быть, плохо спит Адель, которую уже несколько ночей будит проклятая ворона? Разумеется, пока не уедут гости, ни о каком ремонте дымохода не может быть и речи. Но, может, мистер Рочестер согласится переселить девочку в другую комнату? Я вознамерилась поговорить с ним при первой же возможности, чтобы объяснить, как важен для ребенка ее возраста хороший сон.
Услышав горький детский плач, я зажгла свечу, быстро оделась и прошла к своей воспитаннице. Адель сидела в постели, растрепанная и опухшая от слез, всхлипывая и дергая плечиками. На одеяле лежали вороньи перья – длинные и короткие, гладкие и пушистые.
– Почему ты плачешь, Адель? Тебя напугала ворона?
– О, мисс Эйр! – вскрикнула девочка, сведя бровки домиком. – Как же мне не плакать? Ведь дамы сказали мистеру Рочестеру сдать меня в пансион, и теперь он точно так и поступит! Отправит меня в пансион, а вам даст расчет!
Она вновь разрыдалась, закрыв лицо руками. Я присела к ней на постель.
– Почему ты думаешь, что мистер Рочестер так легко пойдет на поводу у этих леди?
– Ах, разве он не всегда ходит на поводу у леди? – всплеснула руками бедняжка. – К тому же он ненавидит меня, вы же сами это видите!
– Кто тебе сказал, что он ненавидит тебя? Адель, ты еще слишком мала, чтобы судить о таких чувствах.
– Хоть я еще и мала, мисс Эйр, но точно вижу и чувствую, что мистер Рочестер ненавидит меня, потому что маман его сильно обидела, он сам мне об этом рассказывал.
– О чем рассказывал, дорогая?