Что такое Родина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я сначала попробовал сам разобраться в этих словечках: «клёвый улов» – значит, рыба клюнула на наживку на крючке – её поймали, то есть «клёвый улов» – это когда рыбу поймали на крючок, а не сетью. «Лажовая удочка» – это удочка, которая лежит без дела. Моя теория казалась мне правильной и стройной, но когда вечером сосед-рыбак заиграл на гитаре у костра и Вадим с видом знающего человека произнёс: «Клёво лаба́ет на палке», – вся она рухнула.

– Или рассказывай, что эти словечки обозначают, или общайся с лягушками и пескарями, – сказал я Вадиму и пошёл на свою стоянку.

Видно было, что Вадиму неохота делиться своим секретом, но кроме нас на берегу мальчишек не было. Он постоял, помялся:

– Ну ладно, кочума́й… ой, то есть перестань, не дуйся; всё расскажу.

Оказалось, что за прошедший год учёбы в музыкальной школе он познакомился с особым языком музыкантов, играющих на духовых инструментах. Этот особый язык – жаргон, или сленг, – используется этими музыкантами для разговора между собой. Они друг друга понимают, а непосвящённые люди их не понимают. «Так легче общаться, – сказал Вадим, – и тайна какая-то есть – так интересней».

Я вспомнил, как однажды слышал «беседу» цыган на вокзале: они громко разговаривали друг с другом, размахивали руками, смеялись, а мне было неловко, казалось, что они смеются над всеми, кто не понимает их языка. Мне тогда очень захотелось что-то сказать им на непонятном языке, необидное, а просто что-нибудь сказать и посмеяться, чтобы они почувствовали, как это неприятно. Но неизвестного им языка я не знал… А тут нарисовалась возможность познакомиться с музыкальным сленгом.

– Ты весь этот сленг знаешь? – спросил я Вадима.

– Почти весь… Не смури́, в смысле не грусти – освоишь его быстро.

Целый месяц мы разговаривали с использованием «словечек», и когда в августе я приехал к бабушке в сад, эти «словечки» из меня так и выскакивали.

В первый же день бабушка затеяла пироги. Я взялся помогать ей из вишни косточки выковыривать и спросил:

– Ну, что, бабуль, клёвые у нас пироги будут?

– В каком смысле «клёвые»? – удивилась бабушка. – Мне бы хотелось, чтобы их не клевали, а ели.

– Да нет же, – говорю, – «клёвые» – значит хорошие.

– На каком это языке?

– На музыкальном.

– А я думала – музыкальный язык – это язык звуков или нот.

– Правильно, конечно, но это такой сленг музыкантов…

Мы ещё долго беседовали. Я продолжал вставлять «словечки», а бабушка пыталась их понять. Когда очередная партия пирогов отправилась в печку, бабушка присела и о чём-то задумалась.

– В Ковернинском районе, откуда я родом, полтора-два века назад было много беглых каторжников, места глухие были, – сказала она после недолгой паузы. – Предания об этом до сих пор живут. Так вот, каторжники тоже свой особый язык использовали, тарабарский: они обычные русские слова наоборот говорили или слоги в словах местами меняли. Например, слово «корова» могли говорить «варо́ка» или «аворо́к». Говорили так, чтобы обычные люди их не понимали и в полицию не докладывали. Я это к чему: твоё «клёвый» как с «хорошо» связано? Из «клёвый» «хорошо» никак не получается.

А я и сам не знал, почему «клёво» – это «хорошо». Была у меня мысль, что «клёво» от английского слова clever (умный), но я про это решил бабушке не говорить, потому что «умный» не обязательно «хороший»…

Бабушка достала из печки пироги, укрыла их белой тряпочкой и ватным одеялом, а я побежал гулять – надо было ждать вечера, когда приедут мама с папой и придут в гости с соседнего участка бабушкина сестра со своей семьёй.

В лесу около садового товарищества обнаружил кусты орешника с орехами – набил орехами все карманы, потом ещё несколько раз возвращался – день пролетел незаметно, я даже о нашем с бабушкой разговоре подзабыл.

Все любили собираться у бабушки, особенно на пироги. Папа с дедом разводили сапогом старый тульский самовар. Дядя Вова, мамин брат, жарил мясо, мама помогала бабушке накрывать на стол. Тётя Галя, бабушкина сестра, вместе с дочками Леной и Ритой строгали салаты, а дядя Костя, муж тёти Гали, рассказывал новую историю из очередной геологической экспедиции. Наконец настал момент появления бабушки с пирогами. Бабушка вышла с большим подносом укутанных пирогов.

– У меня сюрприз, – сказала она, достала небольшой листочек и подмигнула дяде Вове и тёте Гале. Тётя Галя пожала плечами, а дядя Вова подмигнул бабушке.

– Хай, пипл! – начала бабушка, глядя на листок поверх очков. – Вы знаете, что я шарю в лобании пирожков. Если вышла лажа – кочумайте берлять и не смурите, если вышло клёво – хвалите махра́[15].

– Быстро же вас, Ольга Николаевна, внучок обработал, – смеясь, сказал отец.

– Чудно́е дело не долгое, – ответила бабушка, – мне ещё Володя подсказал немного: он, когда брюки клёш носил и зарубежную музыку слушал, тоже непонятными словечками пользовался. А ты, Галя, помнишь, как мы в детстве слова изобретали?

– Скорее не изобретали, а из рассказов стариков выуживали, – кивнула тётя Галя, – до сих пор помню: корова – «аворо́к», сахар – «арха́с».

– А ты нам об этом ничего не рассказывала, – удивились Рита и Лена, – мы тоже любили придумывать словечки, чтобы нас никто не понимал.

– Вы не спрашивали – я и не рассказывала.

[15] Привет, люди! Вы знаете, что я хорошо разбираюсь в изготовлении (создании, производстве) пирожков. Если вышло плохо – перестаньте есть и не грустите, если вышло хорошо – хвалите опытного человека.