Мартин уверяет, что я ему ничуть не мешают, наоборот, мое молчаливое присутствие ощущается им как поддержка и помогает сосредоточиться. Я сижу тихонько в кресле с книгой или вышивкой. Подолгу читать у меня не выходит – временами я откладываю книгу и просто смотрю на Мартина.
Любуюсь его благородной лепкой лица и скулами, которые так люблю нежно гладить; красивой и величественной посадкой головы и волосами, мягкими и податливыми в моих пальцах; глазами, чистыми и глубокими, которые хочется целовать до тех пор, пока из них не исчезнет напряжение, тревога и горечь, которые я там вижу.
Часто, почувствовав мой взгляд, муж поднимает на меня глаза и улыбается, а я не могу сдержать ответной улыбки. Вот и сейчас – подхожу к нему, обнимаю, массирую шею и плечи, чтобы снять напряжение. Он ловит мою руку и подносит к губам.
– Спасибо, милая.
Затем притягивает меня к себе и усаживает на колени. Я обнимаю его за шею и смотрю ему в лицо.
– Ты очень устал.
– Да. Но когда ты рядом, мне легче.
Мне очень приятно это слышать.
Конечно, мне не очень нравится вот уже несколько дней подряд сидеть дома, я только один раз съездила в ресторан, но у меня не хватает духу что-либо сказать Мартину. Я буду рядом с ним столько, сколько нужно.
Мартин наклоняется и целует меня, сначала нежно и аккуратно, затем его язык становится все смелее, и вот уже поцелуи превращаются в жадные и горячие.
– Не могу дождаться ночи, – шепчет он, а я в смущении краснею.
Я тоже, Мартин. Я тоже. За недолгое время ты стал для меня всем – моим миром, моей жизнью, моей тревогой и спокойствием.
40
Бумаги, которые присылает мне Эрик и мой заместитель из тайной канцелярии, занимают все мое время.
Дело совершенно секретное.
Мы напали на след Самола Бартонье в соседней стране.
Я думал – да что там я, тайная канцелярия была уверена, что после разжалования и уничтожения лаборатории он так и продолжает жить под домашним арестом у себя в поместье, а тайная канцелярия присматривает за ним. Отчеты, папку с которыми притащил Эрик, практически повторяли друг друга: на протяжении последних двух с половиной лет Бартонье безвылазно пребывал в поместье, попыток покинуть его не предпринимал, визитеров не было. Каким образом ему удалось ускользнуть из-под надзора, никто из нас не понял. Как только это обнаружилось, король (с подачи Эрика, я полагаю) повелел вести дело Бартонье секретно и посвятить в него лишь узкий круг лиц: меня, Эрика, Армэля, моего заместителя и нескольких полевых агентов. Мы должны были выяснить, каким образом Самолу удалось ускользнуть из-под надзора, каким образом он связан с похищением девушек и каковы
его цели. В том, что именно его люди стояли за покушением на меня, Эрика и Армэля, сомнений уже нет. Мы с Эриком решили, что лучше мне оставаться дома – лечение после ранения стало отличным предлогом, чтобы как меньше народу в тайной канцелярии знало, чем мы занимаемся. Требовалось как можно скорее выявить союзников и помощников Самола. Я подозревал, что кто-то из тайной канцелярии работает на него, так что нужно, соблюдая секретность, проверить наших сотрудников. Этот нарыв нам тоже предстоит вскрыть.
Лучшие агенты собирали информацию по крупицам, задействуя связи по обе стороны границы.
Я изучал старые документы и отчеты в надежде найти хоть какие-то зацепки, Мартин передавал донесения через курьеров или приезжал лично.
Армэлю, который все еще был нездоров и практически не вставал, тоже пришлось потрудиться, размышляя, строя догадки и проводя логические параллели.
Постепенно мы пришли к печальному выводу: Самол не просто ускользнул в другую страну и там продолжает там жуткие эксперименты. Похищенных для своего борделя девушек он путем долгих и мучительных магических трансформаций превращает в живое оружие. Пару подручных с неплохим потенциалом учит различным способам убийства людей с магическим даром.
Но все это лежало на поверхности.
Связав воедино множество ниточек, восстановив последовательность некоторых событий и обработав массу информации (агенты слали донесения день и ночь), мы поняли, что Самол задался целью сместить монарха. Маг чувствовал себя сильно обиженным, он не сомневался в том, что король невзлюбил его лично, не оценил его трудов, потому приказал разжаловать, отнял лабораторию и выслал из столицы. Мне самому сложно было поверить в то, о чем я подумал, но чем дольше я размышлял, тем сильнее был в этом уверен. Эрик и Армэль со мной согласились.
В чужой стране Самол быстро освоился, наладил нужные связи (денег у него было предостаточно) и стал готовить ни много ни мало государственный переворот. Закупал оружие, обычное и магическое, обучал магов-помощников, нанял отлично подготовленный отряд штурмовиков, которые были готовы к переброске через порталы, даже, кажется, попытался заручиться поддержкой оппозиционной партии.
Если бы переворот удался, наша страна погрузилась бы в кровавый хаос. Бартонье не пожалел бы никого – ни монарха, ни официальных лиц, ни бывших коллег, а также ни в чем не повинных граждан.
Масштаб заговора и злопамятность Бартонье поражали.
Напряжение, ощущение надвигающейся опасности, работа с огромным объемом информации изматывали меня. Все это время я отчаянно пытался делать все возможное для сохранения мира и порядка в родной стране – и давалось мне это непросто.
Если бы не Габби, я не выдержал бы, наверное, и половины того, что свалилось на нас.
Она всегда рядом.