Натаскан, с детства то есть, взял
Свой шестопёр и им овал
Проделал в колдовском заборе.
С коней спустили пленных. Вскоре
Толпа уже внутри была,
В дыру пролезши. Из котла,
Подвала то есть, фиделера
Достали, Ральфо же и сэра
В него спихнули, люк над ним
Закрыв. На шпиле всем был зрим
Футляр со скрипкой. Сняли с крыши
Они и скрипку. Всюду мыши
Сновали. Было решено,
Что сэр и сквайр, пока темно,
Побудут в подполе. На этом
Все разошлись. Наш сэр поэтом
Хоть не был, но чужих стихов
Знал уйму на латыни. Кров
Был низок. Вспоминал, короче,
Он, горбясь, их в теченье ночи.
И так сказал: «Хоть мы теперь
И узники, ум – это дверь
Всегда открытая. Понурясь
Сидим мы, Раф, но sui juris[134]
Мы остаёмся. Можно нас
Распять, но сквайр и Гудибрас
Свободными умрут, поскольку
Свободен ум. Нам даже койку
Не дали – лишь мышиный пух.
Был Александр когда-то вслух
[134] В собственном праве (лат.).