Мозг подбрасывает странные чужие воспоминания.
Но какая-то другая.
А Эдик, свадьба, квартира и короткий полет с восьмого этажа на асфальт?..
Мне начинает давить на виски, будто голову сжимает тугой металлический обруч.
Губы дрожат, будто я сейчас расплачусь. Обидно. Но почему, черт возьми?!
Да и вообще — я и «расплачусь»?!
Я и «жестоко отомщу», я и опозорю так, что внезапно войдешь в историю и полицейские сводки — возможно. Но я и «заплачу»? Из-за того что незнакомый мужчина мацает незнакомую девчонку?
Это точно не про меня. Вон, даже когда собственный жених изменил, лицо сохранила. А тут — губы дрожат и глаза на мокром месте. И это все — вместо того, чтобы удивляться обстановке, падению в окно или хотя бы зеленому платью.
Тем временем Ри оправляет камзол с гербом в виде волчьей головы… Что? Камзол?! Это разборки в ТЮЗе или что вообще такое?!
Мысли путаются. Головная боль нарастает.
Ри отстраняет притихшую женщину и делает шаг навстречу мне.
Он выглядит так, как будто ему неловко. Впрочем это выражение он быстро прогоняет со своего красивого мужественного лица и вперед выступает гнев. По крайней мере я именно так трактую этот волчий взгляд и сурово сжатые губы.
— София, — цедит он, — Что ты здесь делаешь? Почему вошла в мой кабинет без стука? Если ты моя жена, это еще не означает…
Я беру себя в руки из последних сил. Я ничего не понимаю. Но вытираю, как мне хочется надеяться, незаметно, скатившуюся со щеку крупную слезу. У мужчины что-то делается с выражением лица. Кажется, слезу он все-таки заметил.
— Закрываться надо… — дрожащим шепотом отвечаю я красивому незнакомцу со странным именем Ри, которое отчего-то хранит моя память. Затем разворачиваюсь на каблуках, делаю несколько быстрых шагов к двустворчатым массивным дверям и тяну за прохладную ручку — серебряную волчью голову с кольцом в клыкастой пасти. Чтобы покинуть этот пафосный средневековый кабинет! К черту! Ничем он не отличается от моей тесной кухни! Даже хуже. Больнее.
Не знаю, куда ведет эта дверь, главное — прочь! Я сейчас спрячусь и буду горько и страшно рыдать. Из-за того что этот Ри трогал эту как-ее-там-неважно. Мне щемит сердце. А вспоминать Эдика — смешно и странно…
Дверь только начинает поддаваться, но сильная рука придавливает створку над моей головой не давая мне выйти…
— Стой, Софи… — хмуро шепчет Ри. От него приятно пахнет горьковато древесно, немного — свежескошенной травой и совсем слегка — чем-то вроде ирисок.
Девчонка, с которой обжимался Ри, как тень исчезает из кабинета, видимо выскальзывает через какую-то другую дверь. Я замираю. Краем глаза цепляю таки массивное зеркало. И вижу там все ту же серую рябь…
Как на моей кухне. Перед падением из окна. Что это? Чистилище? Предсмертная галлюцинация в моей разбитой об асфальт блондинистой голове?
«Жена», — с запозданием долетает до меня осознание слов, сказанных красавчиком с разноцветными глазами.
Ничего себе, приехали. Везет как утопленнице. Всюду изменяют.
— Я жена, красавчик? — тихо бормочу в ответ, — ну дак это ненадолго. Я с тобой разведусь, мне не упрется…
Нет ну а что? Агония или глюк. Маскарадная параллельная реальность или нет. Накачанный красавчик или прости-господи-Эдик. Никто не будет вытирать об меня ноги.
Соня сказала — Соня сделает.
За одного придурка так и не вышла. С другим — разведусь! Как нефиг. Ну и что что это все не по-настоящему! Принципы — они у меня всегда одинаковые. Интересно, а в этом мире камзолов и волчьих голов как вообще с этим делом… у них тут не радикальный патриархат часом?..
Ай и плевать.
Значит сменю режим и все равно разведусь!
Дергаю дверь уже седьмой наверно раз. А она не поддается. Черт-те что в этом ТЮЗе делается! Тоже мне чистилище!