Теперь не будет никакой белой шубы поверх изящного дизайнерского свадебного платья с силуэтом «русалка». Никакой неприлично дорогой автомобиль не будет катать нас с Эдиком и модным фотографом по ноябрьской жиже.
Все к лучшему. Никакой фальши. Я заслуживаю намного большего.
Глядя на замерших с выпученными глазами любовничков, пафосно прикуриваю последнюю припасенную сигариллу Эдика и поджигаю от нее дарственную на имя Эдика, что мой отец подписал на дом в Карелии и долю в бизнесе.
— Ауфидерзейн, дурака кусок, — хрипло выдыхаю я в стиле терминатора и гашу окурок в уничтоженных документах, сложенных в эмалированный тазик.
За окном раздается грохот, будто разразилась гроза. Краем разума припоминаю, что для грозы уже не сезон.
— София, все не так как ты думаешь…
Я не удерживаю усмешку. Зачин Эдика — будто из анекдота. «Это не то что ты думаешь дорогая, я просто шел, споткнулся и упал на твою голую подругу…» Ага, как же.
По моему выражению лица Эдик понимает, что фокус не прокатил. Да и на что он рассчитывал? А потом — он замечает свое истлевшее благополучное будущее в эмалированном тазу и пустую пачку от дорогущих сигарилл. Тогда его черты искажаются гневом.
У Эдика дергается лицо. Вижу, что на него накатывает безумие! Форменная истерика!
Он подпрыгивает ко мне, полуголый. Кричит! Анька повисает на нем, умоляя его «этого не делать».
Не делать чего?!
— Ах ты избалованная богатенькая стерва!.. Я же просто человек, мужчина, нормальный! Со своими потребностями!
Теперь меня разбирает настоящий хохот. За это я чуть не вышла замуж? Это могло стать моим мужем уже послезавтра?!
Видимо, презрение читается на моем лице.
И вдруг я замечаю, как черты Эдика исказились, а зеркальные кухонные панели — покрылись серой рябью — как помехи на старом телевизоре. Эдик изменился. С его лица сошла истерика. Он стал серьезным, собранным и каким-то… породистым? Как ни странно, другое слово на ум не идёт. Как будто дворняжка превратилась на моих глазах в выставочную борзую. В чертах лица Эдика — засквозило иномирное благородство и… могильный холод.
Мне стало по-настоящему страшно. Спина покрылась холодным потом, губы задрожали, в висках зашумела кровь… разом вспомнились все мистические истории, которые я слышала за жизнь. От гроба на колесиках до похищения инопланетянами. А теперь этот другой Эдик брезгливо стряхивает с руки Аньку, шагает ко мне, коротко почтительно склоняет голову.
Обронив что-то вроде, «мне очень жаль, леди София, но это совершенно необходимо. Постарайтесь не слишком сильно испугаться…», он крепко уверенно берет меня за плечи, отталкивает, как будто я ничего не вешу… И я вылетаю в окно, коротко скользнув каблуком сапожка по подоконнику.
Мгновением позже осознаю себя летящей в распахнутое окно … а дальше — только ветер холодно свистит в лицо, огибая моё тело.
И скоро все закончится. Я разобьюсь об асфальт.
Глупо. Нелепо. И очень больно.
Ад или я не знаю… чистилище … в моем случае выглядит как пафосный кабинет знатного лорда-чистоплюя. С массивной мрачной мебелью, шашками-нагайками или как там их… и знаменами, развешанными по стенам. А в центре всего «великолепия» — нелепый огромный герб-волчья голова. И пахнет тут немного грозой, немного ирисками и совсем слегка — новорожденными борзыми щенками… пафосными выставочными и благородными, как и весь кабинет.
Рефлекторно ощупываю себя. Не поломанная. Даже не поцарапанная.
Я в роскошном травянисто-зеленом шелковом платье до пола — мечте шальной императрицы. Надо бы найти зеркало…
Может оно найдется в той маленькой комнатке-закутке, примыкающей к кабинету?..
Всего десять моих шагов. Шорох моего травянистого платья. Нет. Зеркала я там не нахожу. Но не огорчаюсь из-за этого, потому что молниеносно забываю что искала его…
Ирония судьбы здесь заключается в том, что я снова смотрю как какой-то мужчина лапает какую-то женщину, повисающую на его мощном торсе. Дебильно гогочащую — натурально моя бывшая подружка Анька.
И, хотя я определенно вижу мужчину впервые, картина меня коробит.
Он высокий…мощное тело, почти черные волосы с полосами темной рыжины и глаза! Господи, какие у него глаза!.. Глаза, которые мужчина вскидывает на меня и растерянно замирает, точно в чем-то виноват. Один глаз прозрачно-голубой, другой медово-карий. В чертах лица что-то такое мощное, волчье… настоящая мужская сила, от которой у меня ноги становятся ватными, а колени хотят подогнуться.
Вообще ни разу не мой несостоявшийся жених Эдик. Анти-Эдик я бы сказала. Жаль, что занят какой-то дурочкой. И почему мне так неприятно, что он ее трогает? Ведь я определенно вижу их обоих впервые в жизни…
Хотя.