Восьмой свидетель: читать начало книги онлайн

Руби отчаянно хотела быть этой дамой. И знала, что в один прекрасный день станет ею. Все, ради чего она неустанно трудилась, – это чтобы оказаться на такой вот прямой как стрела шоссейной дороге, ведущей в никуда, и мчаться по ней хоть целую вечность.

Она только что закончила первое письмо, для Тодда Эллиса. Оставалось заготовить такое же послание для Бретта Бейла.

Знание – это сила.

Мэггс любила поговорить. Руби провела с ней много вечеров за разговорами, прибираясь в ее квартире, и за чашкой кофе после этого. И не просто из вежливости или от одиночества со стороны Мэггс – это было душевное родство. Двух людей, не принятых в общий круг. Руби рассказала ей и про своего отца, и про мать, и о том, что она в некотором смысле завидует Мэггс.

– Поверь мне, ты бы не захотела моей жизни, – сказала та.

– Но у вас есть деньги. И свобода. Вы вольны пойти куда угодно и делать что угодно, – возразила Руби.

– Деньги могут упростить многое в жизни, но они неспособны наполнить твое сердце. И уж точно неспособны залечить его, когда оно разобьется.

Руби подумала, что если б другие жители улицы знали Мэггс так, как знает ее она, они бы приняли ее в свой круг. Увидели бы ее доброту, увидели пустоту в ее жизни и захотели бы помочь ей сделать так, чтобы у нее тоже все было хорошо. Именно это сама Мэггс всегда и делала – она хотела, чтобы всем было хорошо. Из всех состоятельных клиентов Руби на этой улице Мэггс была единственной, кто регулярно вручал ей премию на Рождество, а также единственным человеком, который дарил ей нечто куда более ценное – свое время, заботу и внимание.

Однако люди, живущие на этой улице, если по-прежнему и вспоминали о Мэггс, то разве что в скандальном ключе.

У Руби имелись двое мужчин, которые отчаянно пытались скрыть свои отношения с Маргарет Блейкмор по очень веским причинам. Бейл уже раз был под серьезным подозрением после смерти его последней жены. А если супруга Эллиса вдруг узнает, что тот встречался с Мэггс, это будет стоить ему как минимум половины состояния. Руби собственными глазами видела, как один из них убил ее подругу, в качестве которой она и рассматривала Мэггс. Хотя и другой мужчина мог быть не менее опасен. Провоцировать убийцу – это не то, к чему стоит относиться легкомысленно. Но у Руби не было выбора. Ей отчаянно требовались деньги. Ее маме становилось все хуже, и она нуждалась в уходе.

А Руби хотела свободы.

– Руби! – опять послышался все тот же голос.

– Иду, мам, – отозвалась Руби, направляясь в маленькую кухоньку. Открыв банку с консервированным супом, она перелила его в кастрюльку и поставила разогреваться.

Пока суп булькал на плите, Руби размышляла о Джексонах.

Сегодня у них был плохой день. А завтра будет еще хуже.

Отойдя от плиты, чтобы взять две миски, она услышала хруст и, подняв правую ногу в кроссовке, увидела под ней раздавленные останки огромного таракана. Проклятые тараканы настолько обнаглели, что их даже не приходилось больше высматривать. Она могла просто расхаживать по кухне и совершенно случайно давить их.

Разливая суп по двум тарелкам, маме Руби выделила бо́льшую часть. Поставила тарелки на маленький столик и уселась за него, крикнув:

– Суп готов!

– Сейчас подойду! – последовал ответ.

Руби взяла ложку и принялась за еду. Суп был горячим и соленым, но говядина так и осталась жестковатой. На секунду Руби задумалась, сможет ли мама его есть. В последнее время она явно испытывала проблемы с глотанием.

Сначала Руби услышала стук трости, разнесшийся по маленькой квартирке, а затем тихое шарканье тапочек по полу из дешевого ламината.

Ава Джонсон присела за маленький кухонный столик напротив Руби. Той показалось, что глаза ее матери еще больше постарели даже с сегодняшнего утра. Они словно плавали в молоке, были бледными и неподвижными. Ее руки и ноги стали совсем тоненькими. Руби могла полностью обхватить мамино запястье всего двумя пальцами. Она словно съеживалась, постоянно уменьшалась в размерах. Как будто из нее высасывали плоть, пока Руби была на работе.

Мать не разговаривала с ней, просто смотрела в свой суп своими мутноватыми глазами.

Скоро все будет по-другому. Маме требовался более серьезный уход, чем Руби могла обеспечить в одиночку. Убедиться, что мать надежно где-то пристроена, было для нее главным приоритетом.

Даже если все пойдет по плану, Руби знала, что ей придется уехать из Нью-Йорка. Переезжать из города в город. Из одного маленького городка в другой. Каждый раз появляясь на новом месте с новым именем и новой историей своей жизни. И она сможет проводить свои дни, мчась на открытой машине по пустыне. Подальше от Западной Семьдесят четвертой улицы. Подальше от своей прежней жизни.

Подальше от красного священника.

Но это также означало расставание с мамой.

Теперь все начинало сходиться воедино. И не только для Руби. Для мамы тоже.

– Мам, тебе удалось взглянуть на какие-нибудь буклеты, которые я тебе оставила? – спросила Руби.

Мать лишь покачала головой, поднося ко рту дрожащую ложку с супом.