— Физически — сильное истощение, обезвоживание. Он начинает пить. Это хорошо.
Но… — Лира замялась, выбирая слова. Она не хотела снова спугнуть его
вопросами о магии. — Но есть осложнение. Его жизненная сила очень угнетена.
Не только тело, но и что-то глубже. Как будто он в глубокой спячке, из
которой не может проснуться.
Мужчина молчал. Потом кивнул, коротко и резко, будто подтвердил какую-то свою
внутреннюю догадку.
— Вы лечите его? — спросил он наконец.
— Да. Поддерживающая терапия, питательные растворы, тепло. Я ищу причину его
состояния в своих книгах, — она осторожно добавила: — Это может быть связано
с местом, где он был найден. Или с тем, что произошло с ним до этого.
Он снова повернул к ней голову. Его взгляд был острым, оценивающим. Он,
казалось, взвешивал каждое ее слово.
— Вы оставляете его здесь? — в его тоне не было надежды или просьбы. Был
холодный запрос о фактах.
— Да. Он останется у меня. Пока ему нужен специальный уход, — твердо сказала
Лира. — И пока я не пойму, что с ним.
Мужчина смотрел на нее еще несколько долгих секунд. В его глазах бушевала
внутренняя буря, которую он тщательно сдерживал: облегчение от того, что
«проблема» находится в компетентных руках, и раздражение от того, что эта
проблема не решена, а значит, остается в его жизни. И что-то еще: крошечная,
почти неуловимая тень чего-то, что могло быть интересом. Или
ответственностью.
— Хорошо, — произнес он отрывисто. И снова, без предупреждения, без прощания,
развернулся и направился к двери.
— Подождите! — Лира не сдержалась. Он замер, не оборачиваясь. — Ваш плащ.
Вчерашний. Я его почистила, он…
— Оставьте, — прозвучало из-под капюшона. — Он больше не нужен.
И он вышел, снова растворившись в сумерках так же внезапно, как появился.
Лира вздохнула, в растерянности глядя на закрытую дверь. Он вернулся. Просто