глухую, искусственную спячку.
«Заглушена. Не повреждена, а именно заглушена, — думала Лира. — Как будто
кто-то намеренно поставил на нее магический глушитель. Или…»
Она медленно открыла глаза, глядя на слабо поднимающуюся и опускающуюся грудь
котенка. Или это был защитный механизм? Некоторые редкие существа, попав в
смертельную опасность или испытав сильнейший шок, могли инстинктивно
«сворачивать» свою магию, чтобы не привлекать внимание или чтобы выжить,
замедлив все процессы до минимума.
Но для такого крохи? Какая опасность могла быть настолько велика?
Ее мысли невольно вернулись к странному посетителю. К его глазам, полным
древней печали. К тем призрачным отголоскам магии на нем. Магии, которая
тоже чувствовалась старой. Очень старой. Не было ли это совпадением?
Она осторожно протянула руку и коснулась котенка кончиками пальцев, не пытаясь
проникнуть внутрь, а просто оценивая физическое состояние. Температура стала
ближе к норме, пульс немного окреп после питательного раствора. Тело
боролось. Воля к жизни была. Но без пробуждения его внутренней магии он
оставался бы хрупким, уязвимым. Обычные лекарства могли помочь телу, но не
духу.
— Ладно, малыш, — тихо прошептала она. — Оставайся со мной. Мы разберемся. Ты в
безопасности.
Она приняла решение. Его не отдадут в приют для обычных животных и не передадут
в городскую лечебницу. Он останется здесь, под ее наблюдением. Она будет
искать ключ к этой магической тюрьме.
Утром, после короткого, прерывистого сна, Лира погрузилась в работу. Она
перелистывала свои дневники, просматривала древние трактаты по тератологии
(науке о магических существах), которые достались ей от бабушки-дриады.
«Самосохранение магического ядра у юных особей», «Глубинная гибернация
фейриков», «Влияние геомагических аномалий на низших пиксидов»… Ничего
напрямую не подходило.
Котенок, которого она мысленно уже назвала Пепельком, все так же лежал в