— Я видела. Своими глазами.
— Не заставляй меня вытягивать из тебя слова клещами. Что ты видела?
— Я видела вас с Фонарёвой на парковке возле спорткомплекса. Вы… вы целовались, — произносит, и голос предательски дрожит. В её глазах плещется боль.
— Не было такого. Я никого не целовал. Тебе показалось.
— Ах, мне показалось? Ну конечно! Смирнова — дурочка наивная, неопытная, неправильно всё поняла!
— Я бы не сказал, что ты была неопытная, — нервно огрызаюсь я.
— Не хами…
— Даже если это и она тебя сама поцеловала… Но ты не оттолкнул! Ты не успел переключиться, потому что для тебя это в порядке вещей! А для меня — нет! Я не готова к тому, чтобы к моему мужчине какие-то фанатки, раз он звезда, подбегали и вот так, без стеснения, целовали в губы! Где гарантия, что ты не позволил произойти чему-то большему?! Я поняла, что не вынесу такие отношения. Не хочу заработать паранойю! — заканчивает свой яростный монолог, размахивая руками. Глаза мечут молнии, губы дрожат. Она вся кипит от гнева и обиды.
— И ты ничего не нашла лучше, чем исчезнуть, ничего не объясняя? — спрашиваю, чувствуя, как закипаю и я. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки. — Навряд ли это можно назвать взрослым поступком.
— Не обвиняй меня! — огрызается, сцепив зубы.
Молчу. Желваки ходят ходуном. Я не согласен, чёрт возьми! Ведь дело не в этом поцелуе с Фонарёвой, а в том, что Катя так и не начала мне доверять. И мы оба это знаем.
— До тебя я был плохим парнем, раздолбаем, бабником и кем там ещё? — спрашиваю, чтобы она закончила список. — Напомни.
Молчит, только гневный взгляд пускает стрелы.
— И я от этого не открещиваюсь. Я признаю́, — говорю спокойно, стараясь держать себя в руках. — Но с тобой всё было по-настоящему. Мне нужна была только ты.
— У меня были причины тебе не доверять и напридумывать себе то, чего нет. Твоё прошлое, твоя репутация, постоянное присутствие девушек в твоём обществе. Именно поэтому я долго морозилась и не хотела отвечать тебе взаимностью.
— Жаль, что ты забыла поделиться этими мыслями со мной. Но зато успела выскочить замуж за взрослого «папика». И как? Обрела счастье?
— Да что ты вообще можешь знать об этом?! Это ты во всём виноват. Если бы не ты… — психанув, толкает меня в грудь с такой силой, что я отшатываюсь.
Я хватаю её за плечи. Встряхиваю легонько.
— Да успокойся ты уже!
Она смотрит на меня с вызовом. В глазах — боль и отчаяние. Не выдерживаю. Накрываю её губы своими. Сначала грубо, злобно, как будто хочу выплеснуть всю свою ярость. Она отвечает тем же. Кусает мои губы, царапает спину. Мы целуемся, как в последний раз, словно пытаемся выжечь друг друга из памяти.
— Ненавижу тебя… — шепчет она между поцелуями.
— И я тебя… — бормочу в ответ, не отрываясь от её губ.
Глава 21. Рома
Жажда вырывается наружу, затмевая разум. Я отрываюсь от губ Кати, чтобы перевести дух, но тут же принимаюсь за шею, оставляя обжигающие поцелуи на нежной коже. Она запрокидывает голову, давая мне больше пространства для ласк, и тихо стонет.
Руки скользят под её рубашку, ища тепла. Чувствую, как она вздрагивает от прикосновения моих прохладных пальцев к её горячей коже. Задираю футболку вверх, и вот уже её грудь обдает меня жаром. Соски твёрдые от возбуждения, и я нежно поглаживаю их большим пальцем через тонкое кружево лифчика, вызывая новую волну женских стонов.
Она запускает руки в мои волосы, сжимая их в кулаках, и притягивает меня ближе. Наши тела прижимаются друг к другу так плотно, что я чувствую каждый изгиб её фигуры. Ноги обхватывают меня за талию, и она начинает тереться об меня, давая понять, что хочет большего.
Мы целуемся жадно, яростно. Руки блуждают по телу, пытаясь найти доступ к коже. Грёбаная одежда. Каждое прикосновение — как удар током.
Внутри бушует огонь. Кажется, что нас разорвет на части от этого напряжения.
Не говоря ни слова, я перехватываю её поудобнее в своих руках и несу вглубь беседки. Опускаю на лавку, усыпанную мягкими подушками, и нависаю сверху. Лунный свет заливает её лицо, делая ещё прекраснее. Быстрым движением дергаю лифчик к шее, полностью освобождая грудь, расстегиваю джинсы и стягиваю их вместе с бельём, оставляя висеть на щиколотке левой ноги.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчу ей на ухо, и она вздрагивает.