— Ни во что, бать. Ты же понимаешь, что я не проблемный.
— Ага, особенно был в пубертат.
Не в бровь, а в глаз.
До конца тренировки выкладываюсь на все тысячу процентов, абсолютно уверенный, что очень скоро моя сила понадобится мне не только в октагоне.
А через пару часов на телефон падает сообщение от матери с очередной претензией. И я собираюсь домой, чтобы создать видимость присутствия. Следом на телефон падает и другое сообщение, возможно, самое важное.
“Все готово, приезжай”.
Прекрасно. Лыба растягивает морду от уха до уха, и ударив по педали газа до упора, мчу домой по ярко освещенным улицам.
А на подъездной дорожке к отцовскому дому встречаю тачку Верховцева с включенными фарами. Рядом с ней — мои родители. Хм… интересно кони пляшут.
Этот утырок встал на мое место, так что я паркуюсь по диагонали, что в моем стиле.
Выхожу из машины с ослепительной улыбкой, а в голове набатом стучит:
“Ну что, ублюдок, как долго ты сможешь кататься на свой машине и думать, что тебе можно все?”.
Бросаю на него дерзкий взгляд, и встречаю чистое безумие.
— Конечно, любое содействие… — доносится фраза отца, и я прислушиваюсь.
— Вечер добрый, — даю о себе знать и упираюсь рукой в тачку Верховцева. Он поворачивает голову и молча кивает, скорее отвечая отцу, чем приветствуя меня.
— Леш, заходи, ужин на столе, — мать белая как стена сминает руки, на меня не смотрит, только сильнее хмурится.
Отец никак не реагирует на мое появление, весь вовлеченный в Верховцева. А этот мудила, конечно, выглядит так себе, как будто его пиздили несколько ночей кряду. Переживаешь, что больше не будет над кем издеваться? Измываться? Самоутверждаться?
Потерпи, и я тоже сыграю в игру.
В нее можно играть бесконечно, знаешь?
ГЛАВА 23
ЯНА
Он ушел, а я осталась. Ушел, предварительно зацеловав, и уверив в том, что об этом месте никто не знает.
Что волноваться нечего, что все будет хорошо, что никто не навредит, и никто не сядет за грехи прошлого.
И что я в полной безопасности. Абсолютной, безоговорочной. Заверил, что я должна ему верить без всяких “но” и “если”. И сквозь туман странного притяжения я согласилась на все, а оставшись одной, начала паниковать.
В квартире, которую арендовал Леша, очень много всего, в особенности того, что может пригодиться девушке по уходу за собственной внешностью. Есть даже стайлеры для волос, что вводит меня в некий ступор. И потом заливает теплом, ведь он наверняка и это продумал. Он продумал все. Он думал обо мне, обо всем, что увидел, он планировал наш побег.
Он планировал все…
А я просто сидела и тонула в своей никчемности. В отличие от него, во мне точно нет подобного стержня, я все переломанная буквально и фигурально.
Пытаюсь отвлечься, рассматривая новое жилье. Леша не сказал, сколько мы здесь пробуем, и какой у него дальнейший план действий. У меня из личных вещей только те вещи, что были на мне, да и все.
И все. Стыдно признаться, но даже денег нет, а если бы и были карты, то снять наличку точно нельзя. Мой муж тщательно следит за передвижениями на карте, потому что однажды я пыталась снимать для собственных нужд и откладывать.
Ничем хорошим это не закончилось.
Я даже не знаю, зачем, собственно, откладывала. Все равно побег не казался реалистичным и хоть сколько-нибудь возможным в тех реалиях, в которых я оказалась. Хотелось иметь какой-то запас денег на тот случай, когда срок давности отцовских преступлений закончится.