— Идите за мной, — парень сделал приглашающий жест и поинтересовался: — У вас паспорт с собой?
— Да, — ответил я и, пройдя вместе с лейтенантом вокруг полицейских машин, оглядел огороженную территорию.
Посмотреть тут было на что… Посреди небольшой полянки, в десяти метрах от группы деревьев на траве, в луже крови лежал безголовый труп. Мужчина, в костюме с сумкой вроде моей, лежал на боку, подогнув под себя правую руку. Галстук, сорочка и пиджак были заляпаны кровью, сумка слетела и валялась в метре от тела. Небольшая и вроде закрытая, так что вряд ли этого несчастного кто-то пытался ограбить. Тут скорее непонятно другое. Голову этому мужику определенно срубили. Судя по крови, произошло это именно здесь и не больше часа назад, но кому, на хрен, такое понадобилось? Ритуальное убийство? В парке завелись самураи? Впрочем, какая мне разница…
Возле трупа работали фотограф и какой-то мужик в штатском — очевидно, эксперт. В пяти шагах справа от них, на траве, возле брезентовых носилок сидели два молодых парня в синих робах медицинских работников. Ещё один курил у машины скорой помощи, которую я сразу не заметил — она стояла за высокими кустами возле дороги.
Впереди, возле одного из деревьев, растущих в двадцати метрах от дороги, сидели два бомжа. Судя по отсутствию наручников, к убийству они никакого отношения не имели, но оно и понятно. Эти товарищи в первую очередь распотрошили бы сумку убитого, ну или вывернули бы карманы. Скорее всего они к нему даже не приближались.
Возле бомжей стояли трое мужчин в гражданской одежде и с ними двое патрульных. Ещё трое полицейских в форме дежурили метрах в тридцати справа на краю поляны, не пропуская случайных прохожих с той стороны парка. Шестой — с капитанскими погонами — сидел на пассажирском месте ближней машины, положив на колени пятнадцатый АК[2], и записывал что-то в блокнот.
— Давайте паспорт, — потребовал лейтенант и, забрав мой документ, направился к машине, в которой сидел полицейский.
Через пять минут опер вернулся с листком бумаги и, отдав мне паспорт, сделал приглашающий жест.
— Пойдёмте, Алексей Михайлович. Нам нужно провести личный досмотр.
— Тех бомжей? — я убрал документ в сумку и посмотрел в сторону обозначенных кадров. — А они-то каким боком к этому трупу?
— Спали в тех кустах, когда мы приехали, — лейтенант кивнул налево в сторону зарослей. — Стали опрашивать, а один несёт какую-то чушь.
— Может, белая горячка? — хмыкнул я, направляясь за оперативником к дереву. — У них же она перманентно.
— Если бы… — лейтенант вздохнул, и в этот момент до меня донеслись слова бомжа — того, что сидел на корточках слева.
— Вот не верите мне, а он и за вами придёт! Увидите, тупоголовые! Одно слово: менты!
Мужик выглядел колоритно. В драной испачканной куртке на голое тело, таких же штанах и одном тапке на босой левой ноге. При этом на правой виднелся драный шерстяной носок, надетый, видимо, для симметрии. Второй бомж выглядел похоже и несло от них преизрядно. Когда подходили к дереву, ветер как раз подул в нашу сторону.
— Вот проспишься, Анисимов, тогда и запишем твои показания, — хмуро произнёс опер, которому на вид было лет сорок или чуть больше. — Книги бы тебе писать, дураку. Такие сюжеты придумываешь.
— Да был он! Вот те истинный крест! — бомж перестал чесать свою грязную голову и, выпучив глаза, коряво перекрестился. — Натуральный демон! Двухметровый, чёрный весь, в капюшоне! И глаза горят как два оранжевых фонаря.
— Как ты глаза разглядел, фантазёр? — хмыкнул второй парень в гражданском. — Утро же было. Какие на хрен глаза?
— Оранжевые! Как у змеи! — Анисимов возмущённо посмотрел на оперативника. — Они ж под капюшоном — в черноте! Я как увидел из кустов — так со страху и обоссался.
— И не только обоссался, — мой провожатый поморщился от нестерпимого запаха и тронул старшего оперативника за плечо. — Василий Данилович, вот привёл второго понятого.
— Отлично! — мужик обернулся, посмотрел на меня и перевел вопросительный взгляд на своего подчиненного.
— Ветров Алексей Михайлович, — подсказал начальнику лейтенант и протянул ему заполненный документ.
Тот пробежал глазами по листку, поднял на меня взгляд и представился:
— Майор Зорин. Зам по розыску. Седьмое УВД.
— Здравствуйте, — я кивнул в ответ. — Мне сказали, что долго оно не продлится.
— Так и есть, — майор обернулся и нашёл взглядом старика, который стоял чуть в стороне и с интересом наблюдал за работой криминалиста с фотографом. — Сейчас вы вместе с Геннадием Николаевичем поприсутствуете при досмотре этих товарищей, — он кивнул на бомжей. — Это и правда недолго.
Передав листок второму оперативнику, майор попросил нас со стариком подойти и направился к бомжам, чем вызвал мое глубокое уважение. Мне почему-то казалось, что досмотр будет проводить встретивший меня лейтенант, но настоящий профессионал не доверит такое молодому сотруднику. Да, от бомжей воняет и вряд ли у них что-то найдется, но тут не учебка. Молодых нужно учить, а не воспитывать.
— Поднимайся! — приказал майор разговорчивому бомжу. — И руки разведи в стороны.
— Да, начальник, — мужик покладисто кивнул, встал и наши с ним взгляды встретились.
— Давай уже, шевелись! — поторопил его Зорин, и в следующий миг произошло странное.