— Нет, мам. Я смеялась.
— Смейся. Но если тронет — я приеду.
— Он не тронет.
— Откуда ты знаешь?
— Он изменился.
— Люди не меняются.
— Этот — да.
Мать помолчала.
— Ты его любишь?
— Да, мам. Люблю.
— Сказать это наконец?
— Сказала.
— И как? Легче?
— Не знаю. Но хочется верить, что это не ошибка.
— Верить — не значит ошибаться. Если любишь — прощай. Если нет — уходи. Не мучай ни его, ни себя.
— Я пытаюсь.
— Пытайся. Но помни: я всегда рядом.
— Знаю, мам.
— Я люблю тебя, дочка.
— Я тебя тоже.
Ари положила трубку.
— Тяжёлый разговор? — спросила Рита.
— Нормальный. Мама есть мама.
— Она просила ему передать привет?
— Нет. Сказала, что если обидит — приедет со скальпелем.
— Твоя мама — мой кумир.
— Моя — тоже.
--
Прошло несколько дней после звонка матери. Ари и Демид почти не расставались: вместе ходили на лекции, вместе обедали, вместе возвращались в общежитие. Она привыкла к его присутствию — не как к чему-то, что давит, а как к фону, без которого становилось пусто.
Вечером они ужинали в столовой. В зале было почти пусто — только несколько студентов, которые не поехали домой на выходные.