— Обещаешь?
— Обещаю.
--
Позже, когда они вышли из аудитории, Рита догнала Ари.
— Слушай, — начала она, осторожно подбирая слова, — я не лезу, но… ты сама-то понимаешь, что происходит? Вы вроде вместе, а вроде и нет. Он рядом, но ты на него смотришь так, будто он чужой. А он смотрит на тебя так, будто ты стена. Я просто… волнуюсь.
— Я знаю.
— Он тебя предал. Ты этого не забыла.
— Не забыла.
— И не простила.
— И не простила.
— И что дальше? Вы так и будете ходить друг за другом, как привязанные, и не разговаривать?
— Мы разговариваем.
— О чём? О погоде? О том, кто пойдёт за кофе?
Ари промолчала.
— Вот, — Рита вздохнула. — Я не говорю, что надо решать сейчас. Но нельзя же вечно существовать в этой пустоте. Ты устала — я вижу. Он устал — я тоже вижу. Вы оба устали. Только один из вас сделал больно, а второй — терпит.
— Ты хочешь, чтобы я дала ему второй шанс?
— Я хочу, чтобы ты перестала терзать себя. И его заодно. Прощение — это не про него. Это про тебя. Если ты не можешь простить — так и скажи. Если можешь — попробуй. Но не мучай никого молчанием.
Ари долго смотрела на неё.
— Когда ты стала такой мудрой?
— Когда увидела, что ты сама себя пожираешь изнутри.
— Спасибо.
— Не за что.
Рита обняла её и ушла.
--
На следующий день Ари заметила, что Демид выглядит иначе. Не то чтобы плохо — просто… беднее. Новых вещей не появлялось, кофе в кафе он покупал реже, а когда она предложила заплатить за него — не отказался.
— Демид.
— Что?
— Ты мне не договариваешь.
Он помолчал.
— Отец лишил меня доступа к счетам.