Осторожно ей удалось оторваться от его собственнических рук.
— Пока?
Он торжественно кивнул.
— А в будущем?
— Просто знай, что я хочу большего.
С удивлением Эрин поняла, что и она тоже. Впрочем, на этот раз ей удалось сдержать свой болтливый рот.
— Хорошо, — вместо этого сказала она, — я подумала о том, что ты сказал вчера, и я согласна, думаю, что мы не должны никому говорить на работе.
— Пока, — добавил он.
— Пока, — согласилась она, взволнованная одним единственным словом.
Ганнер улыбнулся, и её внутренности задрожали. Он быстро чмокнул её в губы и направился к двери.
— Нам лучше идти. Полагаю, Джесси болтала обо мне и Исиде?
Эрин пожала плечами, когда они поспешили к машине. Она не очень-то хотела навлечь на свою подругу неприятности.
Ганнер повторил её пожатие плечами.
— Это не имеет большого значения. Это было несколько месяцев назад, и вряд ли это было секретом, когда это произошло. Почему ты решила, что я брошу тебя ради неё?
Щёки Эрин начали краснеть от попытки не отставать от него на ходу. По крайней мере, это скрывало её смущение.
— Она сказала мне, что хотела бы снова встретиться с тобой.
Ганнер замер и остановился, взявшись массивной рукой за ручку двери машины.
— Когда это было? — тихо спросил он.
Эрин почувствовала дрожь страха от мягкого тона его голоса и темноты, скатившейся в его глазах. Она не боялась за себя; она боялась за одного полосатого перевёртыша. Ей не нравилась Исида — в основном из-за ревности, и она не стеснялась это признавать, — но она не хотела, чтобы она стала жевательной игрушкой белого медведя.
— Это не имеет большого значения...
— Когда это было, Эрин?
Глаза Ганнера впились в неё, и она подумала, что под этим взглядом даже у самого закоренелого преступника возникнет соблазн, вывернуться наизнанку и признаться в преступлениях, которые он даже не совершал.
— Вчера мы столкнулись друг с другом в кафе через дорогу.
Его челюсти сжались, но в остальном он никак не отреагировал. Он распахнул перед ней пассажирскую дверь.
— Нам лучше поехать.
— Ну?
Эрин кивнула, рассматривая неоновые фламинго и гигантские птичьи клетки.
— Ага, он самый.
Прежде чем Ганнер успел её остановить, она подошла к столу, за которым видела их жертву — сидящего Джеймса Сильвера. Она взобралась на табурет и барабанила пальцами по столу. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Ганнер парил вокруг неё, Каттер нахмурился, а владелец клуба осторожно наблюдал за ней. В своих позах они ждали, пока владелец клуба не выдержит.