— Наверное, мне следует извиниться, но я хотел сделать это с тех пор, как впервые увидел тебя, — голос у него был низкий и хриплый, а палец провел по ее подбородку, по дюйму кожи над ее шарфом. — Даже больше, если быть честным с тобой. Пойдем в мой трейлер.
Он играл с молнией ее пальто, дразня, и она хотела, чтобы он расстегнул ее и провел своими большими, сильными руками по всему ее телу.
— Я… я должна вернуться домой. Уже поздно. И мой папа не ожидает, что меня не будет дома. Будет ад, если он узнает, что меня нет.
В его глазах мелькнуло разочарование, но Сойер тут же вскочил на ноги и помог ей подняться.
— Конечно. Я не должен был задерживать тебя так поздно. Я провожу тебя до дома.
— Нет, я буду в порядке.
— Я знаю, что ты будешь, но я хочу проводить тебя.
— Хорошо.
К ее удивлению, он обнял ее за плечи, и они направились к тропе, которая должна была привести ее обратно в Ветреную лощину. Харлоу подошла прямо под сгиб его руки и на этот мимолетный момент позволила себе насладиться ощущением. Сойер скоро уедет, и она никогда больше его не увидит, но прямо сейчас было чудесно чувствовать себя вот так. Парни в городе не отличались благородством или защитой. Они просто хотели спариться — тяжело, грубо и легко забываемо. Конечно, в конце концов они заводят себе пару, обычно, когда родители выгоняли их и им нужна была женщина, которая бы о них позаботилась. И именно поэтому она никогда не хотела себе пару. Ее отец достаточно заботился о ней.
— Кем ты работаешь, Харлоу? — спросил он, и она рассказала ему о своей работе в пекарне.
— Думаю, мне это нравится. Но у меня нет любви Карли к этому, — хихикнула она. — Если бы это можно было назвать любовью. Карли ненавидит все и всех. Я думаю, это скорее одержимость ею — она следит за тем, чтобы все получилось идеально. Не то чтобы половина города заметила бы, если бы их хлеб был двухдневной давности. Я также делаю татуировки, чтобы заработать немного дополнительных денег.
Она услышала, как у него перехватило дыхание.
— Это очень круто. А какие у тебя татуировки?
Харлоу бросила на него косой взгляд.
— Я никогда не скажу, — прошептала она со злой ухмылкой. — Но, может быть, я сделаю тебе татуировку, если ты мне позволишь.
— Думаю, мне пора за новой. Я подумаю об этом.
— Я делаю это в традиционном стиле, бамбуковой палкой, так что надеюсь, ты не возражаешь против небольшой боли.
Он рассмеялся.
— Это вызов?
— Может быть.
Когда они снова спустились с берега в лощину, поднялся ветер, хлеща ее одежду.
— Вау, ты живешь посреди торнадо или что-то в этом роде? — сказал он с глубоким, рокочущим смехом.
— Я начинаю думать, что да. Здесь все время дует ветер, весь день, каждый день, сколько себя помню. И только сегодня вечером поняла, что не везде так.
Сойер перестал смеяться
— Ты имеешь в виду, что никогда раньше не покидала лощину?
— Неа. Нет причин.
— Ух ты. Это что-то. Какое из них твое место?
— Прямо здесь.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она отступила на шаг.
— Люди не очень-то приветствуют чужаков… — начала она.