Даже если всё это было напрасно и никто за мной не шёл, — что вряд ли, — не мешало перестраховаться.
А ещё именно здесь и теперь можно было позволить себе страх. Списать его не давящие на меня стены, оправдать отчаянное сердцебиение инстинктом, но оставить правду за скобками.
Вот только правда эта состояла в том, что я действительно боялась. Не змей-оборотней, не копов и даже не убийцу, а собственной беспомощности.
Что бы ни происходило, я всегда знала, как мне поступить и где искать выход. На самый плохой, самый безнадёжный случай у меня был пистолет и, — да, Бэрроу и в этом оказался прав! — старые связи дяди Эндрю.
Агент Морган никогда не одобрял моей страсти к риску, но именно его номер был моим экстренным контактом в телефоне.
Прямо сейчас я не смогла бы даже нажать на кнопку, чтобы набрать его.
Давящий страх нарастал, и, сцепив зубы, я постаралась двигаться быстрее.
Не время было паниковать. Не время было думать о прошлом и будущем.
Постепенно воздуха стало больше, он начал подменять собой сырой запах старого кирпича, и, выбравшись, наконец, из узкого лаза между стенами, я едва не вскрикнула от радости.
Нестерпимо хотелось оглянуться, чтобы подтвердить самой себе, что я сделала это, но и не это нескольких свободных секунд у меня не было тоже.
Отряхнув штаны, я подняла голову и почувствовала, как на губах сама собой расцветает улыбка.
Впереди были ещё несколько невысокий, явно нежилых зданий, а прямо за ними начинался Змеиный лес.
Поняла ли умная Марта, что сделал Эйдан, или отправила меня сюда в надежде, что тело вспомнит то, о чем не ведал разум — истинная причина уже не имела значения.
Сделав глубокий вздох, я бросилась бежать, хотя и постаралась при этом держаться в тени.
На счастье, по дороге мне никто не попался. Откуда-то доносились голоса и смех — людям хотелось продолжения праздника.
А лес был рядом.
Мне казалось, что даже с противоположной стороны улицы я слышала шелест листьев и пение чудесных ночных птиц.
Здесь светофора не было, и я просто перебежала пустую дорогу, чтобы малодушно упасть на густую траву.
До первых деревьев оставалось ещё несколько ярдов, но я уже была в Змеином лесу. Изумрудные шелковистые травинки ласкали ладонь, и я погладила их в ответ, здороваясь, а потом поднялась и решительно пошла вперёд.
Верки не хлестали по лицу, а судья и камни не подворачивались под ноги. Сочтя это добрым знаком, я двинулась в чащу, не разбирая дороги и ни секунды не сомневаясь в том, что лес сам меня выведет.
Где-то вдалеке ухнула птица, возможно, даже самая обычная сова, но в траве никто не шевелился.
Ни одной змеи я тоже не заметила, а значит, их не слишком беспокоило моё присутствие — они не спешили навстречу и не торопились выяснить, кто их потревожил.
Интуитивно перепрыгнув через небольшую ямку, которая при неудачном стечении обстоятельств могла бы стоить мне очень неприятного растяжения, я остановилась и перевела дух.
Дыхание сбилось, сердце колотилось в горле, а кровь стучала в висках.
Ради собственного же благо стоило признать, что страх никуда не ушёл. Он лишь сменил свою природу, из инстинктивной реакции психики превратился во вполне обоснованное опасение.
Будут ли мне здесь рады?
Я дала Королю слово, что уберусь из города как можно скорее, а вместо этого явилась в его лес, подставляя его и рискуя собой.
Захочет ли и станет ли он вообще говорить со мной?
Праздник, в который он должен был быть любезен с поднесенной ему девушкой, прошёл. На следующий год будет другая.
Что, если всё, что я чувствовала в те три дня, было не более чем наваждением? Сладкой обманкой, мистической анестезией Змеиного леса?