— Сколько в тебе страсти, — удивление и нотка восторга в его негромком голосе показались мне абсолютно искренними. — Нравится, красавица?
Он гладил мой живот, а я уставилась на него бессмысленно и изумленно.
— Да. Очень.
Он чего-то ждал от меня?
Или их чертов ритуал жертвоприношения требовал от меня действий, о которых я не знала?
Беспомощно лежать перед ним все еще было нестерпимо стыдно, и я пошевелилась, просто чтобы сделать хоть что-то, и тут же замерла.
Свободы действий оказалось намного больше, чем в тот момент, когда я пришла в себя.
Эйдан ничего не сказал. Только понимающе улыбнулся, потерся о внутреннюю сторону моего бедра щекой.
— Если раньше было лучше, скажи. Так ведь намного проще. Потом ты сможешь сказать себе, что ничего не могла поделать. Что я лишил тебя воли и возможности сопротивляться, и ты отдавалась мне, потому что у тебя не было шанса этого избежать. Не потому хотела отпустить себя с поводка, на который сама же себя старательно сажала.
Я хотела послать его к черту. Что бы ни случилось потом, он не смел лезть в настолько сокровенное.
Да только я подавилась своим ответом, потому что его язык снова оказался во мне.
На этот раз он скользнул внутрь мучительно медленно, двинулся так глубоко, что я вскрикнула, и вернулся обратно, лаская вход. А потом снова, и снова — медленно внутрь, быстро обратно, несколько будоражащих движений.
Я коротко и изумленно вскрикнула, уже почти готовая умолять его остановиться. Прекратить это хоть как-нибудь, потому что, если он продолжит…
Мог ли змей-оборотень устать?
Или он в самом деле способен делать это часами, заставляя меня изнемогать, терять человеческий облик?
Эйдан толкнулся в меня резче. Теперь он двигался во мне так глубоко и быстро, что в громкий стон перешел очередной мой вдох.
В глазах потемнело, и я вскинула бедра навстречу этому движению, не заботясь уже ни о том, как выгляжу, ни о том, что делаю, ни о том, что будет потом. Еще минута, и…
Он вышел из меня, приподнялся, провел ладонью по лодыжке снизу вверх.
— Сколько раз за ночь ты выдержишь? Человеческое тело не такое выносливое, как наше.
Его голос звучал непристойно хрипло, но выдержки ему правда было не занимать, а я разочарованно застонала, беспомощно хватаясь за траву, потому что сила этого леса все еще держала меня крепко.
Этот монстр издевался!
Или спрашивал всерьез, боясь быть ко мне немилосердным.
— Я не знаю. Просто… продолжай.
Это прозвучало как приказ, но на деле, услышав себя со стороны, мне захотелось провалиться сквозь землю.
Ладонь Эйдана замерла чуть выше моего колена. Он молчал, продолжая прожигать меня взглядом, и я заставила себя посмотреть на него в ответ, запоздало подумав о том, что могла не на шутку разозлить его этим.
Однако его красивое лицо оставалось спокойным. Разве что человеческий взгляд немного плыл — мои постыдные реакции доставляли ему удовольствие, он хотел продолжить.
Но вместо этого подался ближе, нависая надо мной, чтобы удержать ладонью мое лицо, вынудить смотреть на себя прямо.
— Хочешь сказать, ни разу не было такого, чтобы тебя трахали всю ночь? Никто не сходил по тебе с ума настолько, что не мог остановиться?
Его любопытство было искренним. Глубоким и темным, как ночная вода.
Я задрожала сильнее, потому что ткань его брюк терлась о мою обнаженную кожу, и прикусила губу, откуда-то зная, что отвечать вслух необязательно, он сам все поймет.